Но она мгновенно исчезла, хлопнув своими широкими крыльями, — скорее всего, не без помощи какого–то колдовства, — и ассасин, устремившись к жертве, опять нашел лишь пустоту.

Снова появился Тулмарил, сверкнула новая стрела; Дзирт следил взглядом за перемещениями демоницы и не прекращал ее обстреливать, твердо намереваясь «прожечь» этот магический «экран».

Его тщетные попытки вызвали у королевы суккубов лишь демонический хохот. Мгновение спустя она выпустила облако густого дыма; всю комнату заволокло непроницаемой пеленой, в воздухе резко запахло серой. Малкантет устремилась на воинов сверху, щелкая кнутом.

Дзирт и Энтрери, окликая друг друга, пытались координировать свои действия. Дзирт создал около двери магическую сферу тьмы; кнут демона щелкнул по ней, затрещали молнии. Это позволило дроу понять, где именно находится враг. Он призвал на помощь загадочные способности, присущие всем темным эльфам, рожденным и выросшим в Подземье, которые он не утратил до сих пор. Он создал призрачный огонь, который обрисовал силуэт демоницы.

Голубые огоньки не жгли, они лишь помогали разглядеть очертания суккуба сквозь туман.

Малкантет обернулась и вскрикнула — это Энтрери набросился на нее.

Дзирт устремился на противницу с другой стороны, нанес мощный колющий удар и наконец попал в цель в тот самый момент, когда демоница снова подпрыгнула.

Оба воина пригнулись и бросились в стороны — королева суккубов ответила им новым огненным шаром.

Дзирт вскочил, и Энтрери, пошатываясь, тоже поднялся на ноги.

— Все в порядке, — упрямо произнес ассасин, но голос его прозвучал сипло, а затем он закашлялся — очевидно, его довольно сильно задело взрывом.

Дзирт опять потянулся за Тулмарилом, но увидел, как демоница несется сверху прямо на Энтрери.

Дзирт призвал Гвенвивар и побежал врагу наперерез. Он подоспел как раз вовремя, чтобы помешать Малкантет прикончить товарища, который еще не пришел в себя после взрыва. Демоница ударила Энтрери, но тот просто отлетел в сторону, затем она, резко обернувшись к Дзирту, замахнулась на него кнутом.

Дроу был слишком проворен, чтобы попасться ей, и ему удалось ускользнуть от кошмарного шипа, которым заканчивался кнут.

Однако это был необычный кнут, и демоница управляла им не столько при помощи физической силы и ловкости, сколько при помощи силы мысли. Она приказала типу вернуться и уколоть жертву.

Прежде чем Дзирт добрался до своей цели, он почувствовал укол в спину и ощутил всю мощь удара молнии, всю мощь адского оружия, порождения Бездны. На мгновение он осознал, что летит, потом увидел быстро приближавшуюся стену. Но, врезавшись лицом в камень, он, как ни странно, ничего не почувствовал — вообще ничего.

Дзирт сполз на пол, и тогда демоница схватила его и подтащила к себе. С легкостью, словно пушинку, волоча за собой рослого воина, она обернулась к Энтрери.

И укусила Дзирта в шею, и он почувствовал, как жизненная сила покидает его.

Демоническая королева насыщалась.

— Это безумие, — осмелилась возразить Чарри, в то время как процессия двигалась по туннелям Плавильного Двора вниз, к пещере, отведенной Малкантет.

Ивоннель остановилась и обернулась к дерзкой жрице Ханцрин.

— Ты ведь, разумеется, понимаешь, что это твой единственный шанс избежать гнева Верховной Матери, — произнесла она.

— Ты собираешься обмануть королеву суккубов?! — воскликнула Чарри.

— А ты собираешься сражаться с ней?

— Конечно же нет!

— Может быть, ты собираешься вежливо попросить ее вернуться домой?

— Это безрассудство, — настаивала жрица Ханцрин, качая головой.

— Возможно, — согласилась Ивоннель. — Но такое безрассудство, в котором ты будешь участвовать. — Она снова вытащила стеклянный сосуд с несчастной раздавленной лягушкой и встряхнула его. — Все в точности, все слова, все слоги, все интонации, — грозно предупредила Ивоннель.

Чарри Ханцрин в поисках поддержки взглянула на Дендериду, но лазутчица мудро решила не ввязываться в спор и лишь кивнула, дав понять, что приняла к сведению напоминание Ивоннель.

— У нас все получится, — пообещала Ивоннель. — А потом вы свободно сможете продолжать свою торговлю с поверхностью, забыв об этой единственной ошибке — ошибке, которая останется между Домом Ханцрин и Домом Бэнр.

Во взгляде Чарри появилось подозрительное выражение. Именно на это и рассчитывала Ивоннель. Эта женщина ни за что не поверила бы в милосердие членов Дома Бэнр и тем более в милосердие дочери Громфа, представлявшей этот Дом. Но намек на то, что их маленький секрет не пойдет дальше, добавил правдоподобия идее о некоем крупномасштабном плане, например, союзе, вроде союза с сообщниками Ханцринов, Домом Меларн, отвечавшем желаниям Бэнров.