К счастью, подобравший их офицер не слишком интересовался, что привело их сюда.

Даже не спрашивая, он предположил, что они направляются в Пномпень.

Опять-таки, в той стороне толком ничего больше и не было.

Он болтал с Ревиком о жаре, о протестах, которые по слухам состоятся после обеда, о том, что они пропустили празднование Хэллоуина дома, и о том, что позднее они могут направиться в Сайгон, если после трёх часов всё выйдет из-под контроля.

Он говорил, что страдает от похмелья, и что по слухам русские планируют бомбить Южный Вьетнам. По его словам, Кремль морочил им голову, пытаясь заставить американцев сделать какую-нибудь глупость, которая подвергнет риску хрупкий баланс холодной войны между двумя сверхдержавами.

Ревик соглашался с ним.

В то же время он лишь вполуха слушал болтовню человека.

Его взгляд оставался прикованным к окну; он смотрел на реку, которая всё ещё текла на север справа от них — другая река, не та, с которой они начали. Вместо маленькой реки Сайгон это была более широкая и голубая река Меконг, которая разделяла регион надвое и вилась по всей Камбодже до Лаоса и Таиланда на севере.

Ревик смотрел, как замеченные им лодки постепенно меняются; прогулочные судна сменяются судами американской армии, затем коммерческими рыболовецкими лодками, затем маленькими местными лодочками.

После ещё нескольких километров по пыльной дороге Ревик попросил водителя высадить их. Он помог Кали выбраться с заднего сиденья, на сей раз заметив, что она слегка дрожала, а её движения были напряжёнными. До него внезапно дошло, что она физически пострадала от того, что Териан и, что более вероятно, Рей, сделали с ней.

Отматерив себя, он приобнял её крепче, поддерживая рукой. При этом он не смотрел на неё и не особо спрашивал разрешения, но она прислонилась к нему с явным облегчением.

— Надо было сразу сказать, — пробормотал он, помахав капитану и его водителю, но не отпуская её.

Она весело фыркнула.

— Ты спасал наши жизни. Это казалось более важным.

Прищёлкнув языком, он лишь нахмурился и ничего не сказал.

Он по-прежнему не смотрел на неё.

Но его свет успокоился… относительно неё, во всяком случае — и это стало немалым облегчением.

Как будто с того момента, как он принял решение, между ним и этой Кали, называвшей себя будущей матерью Моста, образовалась некая дистанция. Какая-то часть его теперь почти понимала, что он от неё чувствовал, и потому странные реакции его света уже не сводились к ней.

Однако он не потрудился сказать ей об этом.

Вместо этого он смотрел на воду, пока они быстро шли к местным докам.

Он продолжал поддерживать её, пока его разум обдумывал лучший способ помочь ей сейчас.

Они находились достаточно далеко от Сайгона.

Он знал, что приоритетом Шулеров являлся он сам, а не она.

— Теперь мы расстанемся, сестра, — сказал он низким, почти ворчливым голосом. — У тебя есть несколько вариантов, куда направляться дальше… только не лезь в Пномпень.

— Почему? — спросила она, стискивая его руку и вздрагивая, хотя он её поддерживал. — Что такого в Пномпене?

— Там буду я, — фыркнул он. — И я прослежу, чтобы Организация об этом узнала. Как минимум после того, как удостоверюсь, что смогу выбраться.

Она посмотрела на него, открыто хмурясь.

Он чувствовал это, даже если не видел.

— Не говори мне, куда направляешься, — почти прорычал он. — Если можешь, держись подальше от американцев. Это значит Манила. Бангкок. Сингапур. Маленькие города — ещё лучше, пожалуй. Если можешь походить на местных — замечательно… но вообще просто найди маленький аэропорт и убирайся отсюда нахер. Отправляйся домой. К своему супругу.

Она жестом показала понимание, сосредоточенно поджав губы.

Он также чувствовал в ней физическую боль и вздрогнул.

Ему не нравилось бросать её вот так.

В то же время он знал, что подвергнет её жизнь риску, если задержится с ней надолго.

— У тебя здесь есть друзья? — спросил он. — Кто-то, кто может тебе помочь?

Она покачала головой.

— Нет, — она подняла голову, и в её зелёных глазах отразилось солнце. Она улыбнулась уголком губ. — А у тебя?

Он издал полусмешок.

— После сегодняшнего дня? — переспросил он. — Нет, сестра. Подозреваю, что после сегодняшнего дня у меня нигде не осталось друзей.

Она крепче стиснула его талию, сжав в объятиях перед тем, как отпустить.

— У тебя будут друзья, — сказала она тихо, но с уверенностью. — И сейчас есть, Ревик. Как минимум один друг, хотя я не уверена, что полезного могу сделать для тебя. И я также не знаю, когда мы увидимся вновь.

— Надеюсь, мы ещё долго не встретимся, сестра, — фыркнул он. — Но я оценил порыв.