Поставив телефон на зарядку, он захлопнул дверцу водителя и направился вслед за Лисой.

Он едва успел сделать пару шагов по её следам, но тут Лиса вышла из-за ближайшей сосны. Выглядела она странно: волосы растрёпаны, кое-где застряли ветки и листья. Лицо грязное и бледное. Глаза отрешённые.

— Ну что, нашла? — спросил Лёва.

Лиса вяло скользнула по нему взглядом и продолжила шагать вперёд.

— Эй! — Лёва подошёл к напарнице и потряс её за плечи. Та посмотрела на него, с трудом фокусируя взгляд.

— Лё-ва… — по слогам произнесла она, — ты?

— Да я, я! — кивнул Лёва, борясь с нарастающим страхом, — ты нашла телефон? Что там случилось?

— Лёва… — Лиса расплакалась и кинулась ему на шею.

Лёва подхватил напарницу и вынес из леса. Потом аккуратно посадил на пассажирское сиденье и пристегнул ремнём. После чего сел за руль и дал по газам.

Когда телефон зарядился, Лёва обнаружил, что календарь сбился. Если верить ему, они блуждали в лесу больше двух недель. А ещё, когда загрузился навигатор, он показал, что они выехали вовсе не там, где нашли заброшенную вентиляшку коллайдера. Они оказались аж в Калужской области, возле Тарусы. Недалеко от заброшенной усадьбы, которую они осматривали пару сезонов назад, но решили не трогать…

Лёва прервал свой рассказ — закипела вода в котелке, и он заварил чайник. Лиса достала пакет с печеньем и предложила нам.

Разлив напиток по кружкам, мы какое-то время молчали.

— Она потом не сразу призналась, что видела Блуждающую Церковь, — вздохнув, продолжил Лёва.

— Ну а ты бы сразу такое рассказал? — Лиса пожала плечами, — я ведь правда решила, что всё, мне кранты наступили…

— Потому что все безоговорочно верят слухам, — добавила Соня.

— Именно поэтому. Увидел Церковь — готовься к тому свету. Железное правило, — кивнула Соня.

— У нас тут приключилось кое-что, — я решился ответить откровенностью на откровенность, — нас похищали. Когда мы под Рязанью работали. Допытывались про могилы и всё такое…

— Серьёзно? — заинтересовалась Лиса.

— Серьёзно, — кивнула Соня.

— И вы вырвались? Куратор помог? — спросил Лёва.

— Сами справились, — ответил я, и тут же добавил: — когда нас допрашивали, я вставил про Церковь. Мол, мы искали её намеренно.

— И те проглотили это, будто всё нормально. Я сразу поняла, что они не сильно в теме, — сказала Соня.

— Интересно как… — сказал Лёва, — значит, наверняка охоту ведёт несколько группировок. Условно — совсем отморозки, и те, которые хотя бы к убийствам не склонны. Вас, наверно, вторые поймали?

— Нифига, — ответил я, — они нас убить хотели. Это точно совершенно.

— Это ещё не всё… — я хотел рассказать про танковый полигон и странности в поведении куратора. Может, совместными усилиями мы бы действительно смогли что-то понять.

— Скажи, а какая она — Церковь? — Соня перебила меня, незаметно для окружающих, но довольно сильно пнув в голень.

Лиса опустила голову. Закрыла лицо руками. Посидела так несколько секунд прежде, чем ответить:

— Она… странная. Будто не от мира сего. Я до сих пор не понимаю, почему её называют церковью. Потому что внешне похоже? Так вот, к церквям эта… это… оно не имеет никакого отношения. Может, издалека похоже внешне.

Мы с Соней переглянулись. Я хотел задать наводящий вопрос, потому что Лиса снова замолчала, но Соня отрицательно покачала головой, и я промолчал.

— Она давно покинута, в этом нет сомнений. Когда-то она… оно было великолепно. Внутри мозаика с дивными картинами. Витражи, прозрачные для лунного света. Даже под слоем пыли они невероятно красивы, до замирания сердца. Когда заходишь внутрь — словно музыка играет. И кажется — вот-вот откроется такая тайна, ради которой стоило жить… — Лиса вздохнула и снова замолчала, глядя себе на колени.

Мы продолжали молчать. Лёва так же, как и мы терпеливо ждал, сжимая в ладонях кружку.

— А потом я ощутила его сердце, — продолжала Лиса, — да-да, сразу и без вычислений. Будто погладила его. Странно, да? — она хихикнула, — сердце, тёплое и мягкое. Будто живое. Как будто бывают живые сердца… я испугалась, конечно. Отпрянула. И церковь будто бы ощутила моё присутствие. Словно только в тот момент оно поняло, что я касалась его святая святых. Волшебство пропало. Меня вышвырнуло обратно в лес. Там было страшно. И стены, только что невыразимо прекрасные, вдруг начали излучать первобытный ужас. Помню, я плакала. Преодолевая страх, просилась обратно… но сопротивляться было невозможно. Я отошла за деревья, воя от ужаса. Брела, не разбирая дороги. А потом меня нашёл Лёва…

Мы помолчали ещё с минуту, ожидая, что Лиса продолжит свой рассказ. Но, видимо, добавить ей было нечего.

— Значит, ты не просто видела её, — констатировал я, — ты побывала внутри.

— Да, единственная из наших, насколько я могу судить, — ответил за неё Лёва, и тут же уточнил: — из живых наших.

— Может, поэтому ты до сих пор жива, — предположила Соня.

— Может, — легко согласилась Лиса.

Остаток ужина прошёл в молчании.

Спать легли в "Патруле". Для этого часть вещей пришлось перетащить на переднее сиденье. Окна оставили приоткрытыми, поставив матерчатые экраны на магнитах, которые предварительно обработали репеллентом. Может, поэтому а, может, потому что я здорово устал после долгого переезда, комары мне не досаждали, и я мгновенно провалился в сон, под урчание Баси, которая тёрлась о Сонино плечо.