— Не так много, чтобы помочь. Знаю лишь, что печати связаны, но для девушки время еще не настало и символ спит. С мальчиком иначе. Думаю, уже вскоре метка даст о себе знать. Без нужных книг ее смысл не расшифровать, но элементы говорят о наделении хозяина неким даром.

— Это опасно? Зачем кому-то понадобилось делиться редкой магией? Да еще с ребенком?

— Этого мне не известно. Но печать слишком сильна для него. Так как дар не врожденный, а приобретенный, ему нужно время, чтобы подстроиться под тело хозяина. Он будет черпать его собственные силы. За каждое применение последует расплата.

— Это слишком жестоко, — я испуганно прижала брата, стремясь защитить.

— Если мы заблокируем магию? Не позволим ее использовать? — отец уже искал варианты. Сдаваться он не собирался.

— Вы заблокируете силу ребенка. Дар вплетается во владельца гораздо глубже, его не перекроешь. Эмпатия ведь тоже дар, и ее можно лишь приглушить.

— Что нам делать? Если я обращусь к придворному целителю, он сумеет помочь?

— Возможно. Но имейте ввиду: об этом станет известно императору. Хотите ли вы такой судьбы сыну?

Отец тогда ничего не ответил. Лишь поблагодарил за встречу и, заплатив, увел нас обратно. По дороге домой Эд заснул. Я воспользовалась моментом, чтобы понять, что же имел ввиду маг.

— О какой судьбе он говорил? Что плохого в том, если узнает император? Говорят, он справедлив, вдруг согласится помочь? — я говорила шепотом, чтобы не разбудить брата. Он заметно ослаб, и ему нужно отдохнуть.

— Очевидно, что дар необычен и уникален. Когда о нем узнает император, захочет изучить, а после использовать. Венценосная семья всегда с алчностью заполучает уникальные дары и способности. Таких магов лишают права выбора. Дворец становится золотой клетью.

В словах отца я не сомневалась. Понимала, что он прав. Помню, жил у нас талантливый артефактор. Как-то проезжал со свитой один из придворных магов и заприметил его. Пригласил во дворец. Сперва парень обрадовался шансу, умчался на следующей же неделе.

Его мать лучилась гордостью за сына, но лишь первое время. Не прошло и месяца, как он практически перестал писать, навещать, а потом и вовсе пропал. Однажды я случайно встретила его при дворе, только узнала не сразу. Молодой парень стал тенью самого себя.

— Такие маги более не принадлежат семье. Их используют. Слепо или против воли, всегда находятся уязвимые места. Я не хочу, чтобы Эда лишили будущего. Император никогда не должен об этом узнать…

«Император никогда не должен об этом узнать,» — слова отца звучали в голове, когда я раскрывала книгу. От моей осторожности зависит судьба брата.

За годы мы перечитали сотни трактатов. Я — в академии, отец — во всевозможных библиотеках и хранилищах, используя связи. Пока нам так и не удалось найти решения.

За изучением книги я не заметила, как пролетело несколько часов. Сегодня поиски ничего не дали. Ни одного упоминания, похожего на дар Эда. Я уже собиралась уходить, когда заметила свет магического пульсара среди стеллажей.

Любопытство взяло верх над осторожностью, и я тихонько выглянула из-за соседнего ряда. У самого окна лир вынул почти треть полок. Он снял очередной том, быстро просмотрел оглавление и отложил в сторону как ненужный.

Не узнать этого мужчину я не могла, слишком значимая фигура при дворе. Лир Анвар Кондерс, новый глава безопасности, сменивший в должности своего отца. Что он здесь делает? Неужели по работе?

Трезво рассудив, что это не мое дело, я вернулась в проход, но не успела сделать и нескольких шагов, как была остановлена:

— Лиа Дилия? — раздался голос за спиной. Я обернулась. Позади стоял лир, которого я недавно разглядывала. Теперь он изучал меня взглядом, скрестив руки на груди.

— Добрый вечер, лир, — я присела в поклоне, накинув маску очаровательной глупышки.

— Позвольте узнать, что вы здесь делаете в столь поздний час? Мне казалось, что все невесты Его Величества давно отдыхают в покоях, заботясь о здоровом сне и ровном цвете лица.

— Вы правы, как раз этим я и собиралась заняться, — обворожительно улыбнулась ему в ответ, потупив взор. — Я зашла, чтобы взять роман перед сном, но невольно увлеклась, — в доказательство протянула ему благоразумно прихваченный томик.

Он безопасника не заинтересовал, но взгляд потеплел. Лир расцепил руки, устало коснулся лица и произнес:

— Ступайте, лиа. Уже действительно поздно. Не смею больше задерживать.

Едва сдержала облегченный вздох, когда попрощалась и поспешила вернуться в покои. Неудобных вопросов удалось избежать. На этот раз.