– И вы перестали пить бромид и хлорал?

– Да.

– Тогда нечего и гадать. На вашем месте я бы воздержался и от моей микстуры. Она вам вряд ли на пользу. Я пришлю что-нибудь другое. Это были мерзкие голоса, я полагаю?

– До невозможности. Откуда вы знаете?

– Они всегда такие. Многие время от времени слышат голоса, и они почти всегда мерзкие.

– Вы не думаете, что ему нужно показаться психологу? – спросила миссис Пинфолд.

– Можно, если хочется, только на мой взгляд это простейший случай отравления.

– Какое облегчение слышать это, – сказала миссис Пинфолд, но мистер Пинфолд не спешил ухватиться за этот диагноз. Он знал то, чего не знали другие, даже его жена и меньше всего его медицинский советчик: что он претерпел огромное испытание и собственными силами вышел из него победителем. Достославная победа, при том что насмешник-раб всегда пребудет с ним в его колеснице напоминанием о смертности.

На следующий день было воскресенье. После мессы мистер Пинфолд сказал:

– Знаешь, я не могу встречаться с Сундуком. Еще несколько недель я не смогу заговорить с ним о его Ящике. Затопи камин в библиотеке. Я хочу немного поработать.

Дрова потрескивали, слабое тепло потянулось к промерзшим полкам. Впервые после своего пятидесятилетия мистер Пинфолд сел за работу. Он вынул из ящика стола рукопись незавершенного романа и стал ее листать. Он еще не забыл сюжет. Он знал, что нужно сделать. Но его томила более неотложная задача, нужно было немедля разобрать корзинку с новым, богатым опытом – пока товар не выдохся. Он вернул рукопись в ящик, выложил перед собой лист бумаги и четко, твердо вывел: