Как только лимузин остановился, Дин наконец-то заговорил.

— Мы дома?

— Если тебе хочется, можешь называть это место домом.

— Я хочу домой.

Я не хотела смеяться, но не смогла удержаться, так как его голос стал таким детским и невнятным, и плюс к этому, он вел себя так, будто вся его уверенность в происходящем исчезла.

— Дин, ты получишь всё, что захочешь. Только немного потерпи, хорошо?

Он не кивнул. Он вообще ничего не сказал.

Рядом с моими ногами на коврике была сумка, я ее заметила еще когда мы сели в лимузин. Мина подготовила меня, поэтому я знала, что внутри два шарфа. Перед тем как выйти из машины, мы с Дином должны были их надеть. Шарфы скроют верхнюю часть наших лиц, начиная с носа, полностью закрывая глаза, и завязать их нужно было прямо за головой. В шарфах были прорези для глаз и для носа, чтобы было чем дышать.

Сначала я завязала свой. Затем, после того как завязала и Дину, я постучала в окно, чтобы водитель знал, что мы готовы. Я ожидала, что Дин попытается снять свой шарф или, по крайней мере, спросит, зачем он ему. Но он ничего не сказал, даже не потянулся руками к лицу.

Водитель открыл дверь, и я начала вылезать первой, потянувшись чтобы схватить Дина за руку.

— Пошли, — сказала я ему.

— Мы уже дома?

Мина сказала, что цель будет податлива. Но она не говорила, что он будет постоянно повторять один и тот же вопрос, словно ребенок.

— Да, Дин, мы дома.

Он цеплялся за мои пальцы и шаркал по тротуару так, будто его ноги были слишком тяжелыми, чтобы он был в состоянии их поднять. Я знала, это из-за препарата он так себя чувствовал, ведь до того как сесть в лимузин, он шел нормально.

Когда мы доползли до единственной двери, я бросила взгляд на здание. Это был гигантский склад длиной более квартала, снаружи покрытый темно-красным кирпичом. Кроме размеров он больше ничем не выделялся. На нем также не было никаких опознавательных знаков. Район выглядел промышленным, поэтому склад тут хорошо вписывался.

Я постучала четыре раза — два раза тихо, два громче. Потребовалось всего несколько секунд, чтобы дверь распахнулась, и человек, который поприветствовал нас, был почти таким же широким, как дверная рама.

— Я номер двадцать, — сказала я. — А это мой компаньон — Дин.

— Дом? — спросил Дин.

Приветствующий проигнорировал Дина, глядя на лист бумаги, который держал в руке. Бумага была маленькой и изношенной; она рассыпалась бы, если бы он ее смял. Что-то мне подсказывало, что к концу ночи так и будет.

Он отошел от прохода.

— Входите.

Мы последовали его приказу и теперь стояли в комнате, сделанной полностью из бетона — стены, пол, даже потолок, всё было бетонным. Каждое наше движение отдавалось эхом. На складе было черным-черно, за исключением светильников на стене, которые висели примерно через каждые десять метров.

— Продолжай идти, — сказал мужчина, который шел позади нас.

Я продолжала держать Дина за руку, помня про инструкции, которые давала мне Мина.

«Когда дойдешь до девятнадцатого светильника, поверни направо. Там будет небольшой проход длиной всего несколько метров, а затем двадцать шесть ступенек вниз. Без перил. Если будет нужна опора, то держись за стену. Внизу будет металлическая дверь. Стучать четыре раза — два тихих стука и два громких».

Я повторила ее указания в своей голове, и не став заморачиваться тем, что ждет нас внизу, стала считать светильники.

Дин двигался не очень быстро, и, кроме редкого бормотания, ничего не говорил. Я думала, он будет задавать кучу вопросов о том, что это не его дом и куда мы идем. Но, возможно, под наркотиком ему было это не особо интересно. Или, может быть, вопросы были в его голове, но наркотик мешал задать их вслух.

И об этом мне нужно было спросить Мину.

Когда мы дошли до ступенек, я прижала свободную руку к стене.

— Держись, если нужна опора, — сказала я.

Он сжал мою руку сильнее.

— Не за меня, а за стену, — сказала я.

Спускаясь вниз, я мысленно считала количество ступенек и пыталась сосредоточиться на них, только бы не слышать тишину. Тишина нервировала. Мое сердце билось быстрее с каждым стуком моих каблуков, эхом отдающимся от стен, и как только мы приблизились к концу лестницы, мне стало тяжелее дышать. Отверстие в шарфе, вырезанное под моим носом, было не большим, и я не могла вдохнуть достаточно воздуха, чтобы мне стало легче.

Напряжение нарастало.

Мне нужно всё сделать правильно. Мне нужно, чтобы Мина мной гордилась.

Я должна сделать так, чтобы мной гордилась вся моя семья — девочки, все двадцать, и те, кто был выше. Как только я войду в следующую дверь, вся моя жизнь обретет смысл. Там меня будет ждать Мина. Она проанализирует мои действия и доложит обо всем своим боссам, а потом они решат, подхожу ли я их компании.

И то, что я попала в «Ачурди», еще не давало мне гарантий того, что я смогу там остаться.