— Когда тебе что-то будет нужно, ты придешь ко мне и моей команде. Не к своей семье или друзьям. Больше нет. Ты никогда не будешь доверять никому, кроме нас. То, что происходит в нашей семье, остается в нашей семье. Ты никогда не сможешь рассказать о том, что мы делаем, или чем ты занимаешься, — она взяла меня за подбородок, чтобы еще больше сосредоточить мое внимание. — Твоя жизнь изменится, Тайлер. Но, я обещаю, она изменится к лучшему.

Я чувствовала, что она знает, насколько напряжены мои отношения с моей семьей. Когда я уехала из Канзаса, я оставила всех своих друзей, и Винтер теперь была единственным человеком в моей жизни.

Мне было особо нечего терять.

У меня не было ничего, кроме стопки учебников, пары нарядов и бутылки дешевого шампуня.

Эта женщина предлагала изменить мою жизнь.

Наличие более двух пар джинсов изменило бы мою жизнь, но я хотела большего. Больше, чем материальные вещи. Я хотела любви. Принятия. Хотела почувствовать, что принадлежу чему-то.

— Я в деле.

Она схватила меня за руку, и я почувствовала ее ногти на коже. Их заостренные кончики. Шероховатость стразов. А затем тепло ее улыбки словно заполнило все мое тело.

— Добро пожаловать в «Ачурди», детка.

— «Ачурди»?

Ее глаза заблестели.

— Скоро мы все тебе объясним. Но для начала, отпразднуем, — она схватила одну из бутылок со стола, налила водку в два стакана и добавила несколько кубиков льда. Затем вручила мне один, а вторым чокнулась со мной. — За долги, богатые отношения, Тайлер.

Я сделала глоток. Алкоголь оказался таким крепким, что обжег мне горло, а глаза заслезились.

— Я до сих пор не узнала, как вас зовут.

— Мина, — ответила она. — меня зовут Мина.

Бородач

Лейла взяла меня посмотреть еще на четыре компании. Они все были бы хорошим капиталовложением, и я был уверен, что мог бы получить с них прибыль. Они просто меня не интересовали. Я искал чего-то быстрого. И не получу этого ни от стрип-клуба, ни от оружия, ни от травки. И особенно не с гребанного завода. Как только мы покинули завод, Лейла сказала, что у нее есть еще одно предложение, которое она может показать мне, прежде чем я вернусь в Венесуэлу утром. Чтобы посмотреть его, мне пришлось отправиться в ее квартиру. Она дала мне свой адрес и сказала приехать в восемь.

Здание, в котором находилась ее квартира, было на Южном пляже. Оно было слишком далеко от того места, где я остановился в центре Майами, поэтому я использовал одно из этих транспортных приложений и прибыл прямо к ее лобби. Швейцар узнал мое имя и проводил к лифту, нажимая кнопку номер «шесть» для меня, как будто я не мог, черт возьми, сам на нее нажать.

— Апартаменты 6-12, — сказал он перед тем, как двери лифта закрылись.

Прибыв на нужный этаж, я прошел по короткому коридору и постучал в дверь, как только достиг ее апартаментов. Стриптизерша открыла дверь. Господи, черт, она была почти обнажена. На ней был длинный шелковый халат, который не был завязан, а также черные кружевные трусики и соответствующий бюстгальтер.

— Бородач, — выдохнула она.

Лейла подошла к ней сзади. Прижавшись всем телом, она положила руку чуть ниже груди стриптизерши, посмотрела на ее шею, а потом на меня.

— Бородач — наш гость. Пригласи его, любовь моя.

— Я так груба, — сказала стриптизерша. Она всё еще стояла в дверном проеме. — Бородач, не хочешь зайти?

Когда произносила слово «хочешь», она изогнула губы буквой «О», будто только что оторвалась от моего члена.

Она спросила меня не о том, хочу ли я зайти. Она спросила меня, хочу ли я ей присунуть.

Ответ на это — «да». Всегда «да».

Лейла шлепнула стриптизершу по заднице.

— Ты такая непослушная, — сказала она ей. — Теперь шуруй внутрь и налей нам немного выпить. У нас с Бородачом есть темы для обсуждения.

— М-м-м, — застонала стриптизерша, глядя прямо на меня. — Я хочу большего.

Я знал, что она говорила о Лейле. Но что-то подсказывало мне, что ко мне это тоже относилось.

— Извини за ее поведение, — сказала Лейла, как только мы остались одни. — Прошу, входи.

Я мог сказать, что в этом месте точно не живет мужчина. Было слишком много белого и блестящего. Даже люстры, блядь, блестели. И место было слишком чистым. На полу не было ни пятнышка.

Это заставило меня заскучать по тюрьме.

И по незабываемым крикам в ней.

Лейла отвела меня на балкон и закрыла за нами дверь. Он был расположен на углу здания и оказался большим по площади, с него открывался вид на пляж и город.

Я подошел к краю и облокотился на перила. Лейла присоединилась ко мне, причем подошла она очень близко.