– Камни?

– Камни, кирпичи.

– Снежки?

– А еще стреляться через трубочку и запускать бумажные самолетики.

– И бросаться комьями грязи, которые разлетались потом во все стороны!

– Как-то раз, я угодил таким в старшего брата. А он тогда занимался дзюдо...

Эмили Жан рассмеялась.

– До сих пор обожаю кидаться всем, чем угодно, - сказала она и швырнула свой пустой бокал в камин. Когда тот разбился, ударившись об решетку, Лестер бросил туда-же и свой. Бокал отскочил от бревна и разбился о кирпич.

Они рассмеялись, а затем обняли друг друга. Смех прекратился. Продолжая обниматься, они растянулись на диване. Оба молчали. Просто лежали, почти не двигаясь и крепче прижимаясь друг к другу.

Лестер ощущал на щеке жар, исходящий от ее лица. Она посмотрела в его глаза, улыбнулась и поцеловала.

– Ну что, переберемся в спальню?
– Предложила она.

Они поднялись вверх по лестнице и вошли в комнату с кроватью, покрытой синим покрывалом и кривляющейся на плакате рок-звездой.

– Пойдем в твою комнату, - сказал Лестер.

Она серьезно посмотрела на него.

– Если мы собираемся заняться любовью, Эмили Жан, я хотел бы делать это на твоей кровати, а не на кровати твоей дочери. С тобой. Я больше не хочу, чтобы ты изображала ее.

– Мы же пробовали такое раньше, дорогой. Это не сработало.

– Сейчас сработает.

Она заплакала. Лестер обнял ее. Осторожно, он повел ее вперед по коридору, в комнату с раздвижными шторами и парой пейзажей Ван Гога над кроватью.

И все сработало.

Они уже спали, когда раздался телефонный звонок. Лестер открыл глаза. В комнате было темно.

Его охватило чувство тревоги.

Сколько сейчас времени?

Телефон зазвонил снова.

Наверняка, уже не меньше шести, подумал он, иначе солнце не стояло бы так низко.

Что делать, если это звонит Хелен?

Звонок повторился.

Она не знает, что я здесь.

Да и хрен с этой Хелен, подумал он и улыбнулся. Как поэтично: хрен с Хелен.

Эмили Жан протянула через темноту руку и подняла трубку. Сонным, тягучим голосом, она сказала:

– Алло?
– И на мгновение замолчала, слушая.
– Да, это я.
– Прошло несколько секунд. И вдруг она выпалила: - Нет! Насколько серьезно?

Лестер встал из постели.

– Я поняла.

Он начал натягивать одежду.

– Да, да, я понимаю.

Он старался не слушать, чувствуя себя очень неуместно, и думая, не выйти ли из комнаты.

– Нет, насколько мне известно.

Застегивая рубашку, он вышел в коридор и вернулся лишь после того, как услышал, что Эмили Жан повесила трубку.

– Это Мэй Бет, - сказала она тихим, ошеломленным голосом.
– С ней... произошла неприятность. Она сейчас в больнице... в Денвере. Ее доставили туда прошлой ночью... всю в порезах.

– Насколько это серьезно?

– Критично. Доктор сказал "критично". Она пришла в сознание только... полчаса назад.
– Эмили Жан покачала головой.
– Я должна поехать к ней.

– Я отвезу тебя до аэропорта, - сказал Лестер.

Она села в постели.

– О, спасибо. Но ты не должен этого делать, Лестер. Хелен...

– К черту Хелен, - сказал он.
– Давай собираться. Он сел рядом с Эмили Жан и опустил руку на ее теплое, хрупкое плечо.

Она была уже одета и набирала в гостиной телефонный номер, когда в дверь позвонили.

– Можешь открыть?
– Спросила она.

Что, если это Хелен?

От этой мысли внутри у Лестера все похолодело.

– Конечно, - сказал он.

Надеюсь, это не Хелен.

Он подошел к входной двери и открыл ее.

– Кошелек или жизнь!
– На крыльце стояло трое малышей в костюмах призрака, вампира и Йоды.

Разве Хэллоуин не завтра?

Нет, сегодня же четверг. Как раз Хэллоуин.

И в доказательство тому эти детишки.

Лестер надеялся, что у Эмили Жан должны быть где-то припрятаны для такого случая конфеты.

Но она до сих пор была занята с телефоном. Он слышал, как она медленно и четко что-то говорила, словно общаясь с автоответчиком.