Бес вздохнул. Немного посидел и еще раз вздохнул. Ничего не изменилось. Встал, подошел к окну, однако и там не обнаружилось чего-либо интересного. Все тот же Бомбей, все та же застройка и всепроникающий свет. Прямо по курсу в небо упиралась огромная восьмигранная башня, скрученная в спираль на угол в девяносто градусов. Судя по строгому виду и полному отсутствию эмблем, это была чья то штаб-квартира. Бес поморщился, вспомнив, что такая архитектура была характерна для построек «Маас-Биолаб». Кажется, проклятый немецкий трест буквально преследует кибернетика…

— Они начинают, — сообщил Глинский, не отрываясь от калькулятора. Аппарат был похож на знакомые по старой жизни Алексея ноутбуки, только экран поменьше и монохромный, а клавиатура гораздо сложнее и больше, она складывалась пополам, так что «ноут» собирался не в один, а в два приема

Алекс вдохнул прохладный дымок «Черноморины» и огляделся, будто первый раз увидел временную резиденцию синдиката. Все безликое, стерильное, выдержано в бежевых тонах и оттого неуловимо напоминает будуар. Пластмасса, никелированный металл, а также стекло, на котором не остается ни пятен, ни тем более отпечатков пальцев. На большом столе один сиротливый портфель с документами.

— Матвей прыгнул, — сказал Глинский. — Все, отступать поздно.

Инструктор немного подумал и добавил:

— Началось.

Алексей промолчал, на минуту-другую он застыл без движения, мусоля белый цилиндрик в углу рта. Затем взял с невысокого шкафчика пистолет, привычно сунул за пояс, не утруждая себя поисками кобуры. Решительно накинул куртку, скрипнул молнией. На улице было верных двадцать пять — двадцать шесть градусов, но куртка была с баллистическими волокнами. Бес предпочитал вспотеть, нежели поймать пулю.

— Дурья башка, ты ж его быстро не выхватишь, — прокомментировал Глинский в спину кибернетика.

— Одна рука задирает край верхней одежды, другая выхватывает пистолет, арбитражная школа, — с этими словами Постников шагнул к выходу, где ждал огромный платяной шкаф с множеством функций и запасом представительской одежды. Там же висел старый однолямочный рюкзак.

— Дурьи башки, — скорректировал приговор Глинский. — Это минус секунда в любом случае. Не пошла моя школа тебе впрок. Кстати, а это что такое, бегство с корабля?

— Это я на вертолетную площадку «рапидов», — не оборачиваясь, ответил кибернетик и проверил наличие в рюкзаке бронепластины.

— Седалище от нетерпения горит? Если понадобится экстренная эвакуация, ты не поможешь. А нашей охране только лишняя головная боль.

— Да, — лаконично согласился Бес. — Считай, жопа горит как джунгли Вьетнама.

— Глупо, — стрелок поморщился. — Ну что ты там сделаешь? Да и не пропустят авральные фершалы. У экстренной медпомощи правила строже, чем у арбитров.

— Мы заказчики.

— Заказчик этот, Копылов… нет, все забываю, Копыльский.

— Да, но договор он оформлял от синдиката, чтобы не светить Комитет и себя с друзьями. А синдикат — это я. И я скажу им, что либо до утра жду на площадке с командой, либо хер им, а не продление абонемента. Авральных… — Бес криво улыбнулся, вспоминая определение, данное инструктором, — фершалов найти легко.

— Бей капиталиста по кошельку, — подумал вслух Глинский. — Да, есть резон.

— Держи в курсе, что и как там, — сделал наказ Постников, обуваясь.

— Че то ты в край оборзел, — рассудил Глинский.

— Привыкаю к новому положению, — ответил Бес. — И тебе советую. Мы не дружбаны и не братья по оружию. Я директор, а ты мой заместитель, причем не самый главный, так что отучайся хамить работодателю.

— А то что? — серьезно и внимательно уточнил инструктор, колыхнув животом под свободной майкой, на сей раз с профилем Энгельса и объемной цитатой «Всякая теория морали являлась до сих пор, в конечном счете, продуктом данного экономического положения общества».

Бес завязал шнурки на туфлях (которые терпеть не мог, однако взял сугубо для вхождения в роль преуспевающего коммерсанта). И только затем ответил, столь же серьезно:

— А то я тебя уволю.

— Резонно, — повторил Глинский. — В чем-то даже справедливо. Но пока мы все еще подельники в совместном грабеже.

— Видимо, да, — согласился кибернетик. — По крайней мере до того как нас возьмет под крыло «Неоглоб»

— Ну, тогда погодь. Обуюсь-ка и я.

Глинский, на самом деле и не разувался, щеголяя изрядно поношенными мокасинами на белых носках