Шрифт:
Итак, семь лет назад мы остановились на том, что Алекса Постникова таки догнало прошлое, в тот момент, когда протагонист решил, что стоит на вершине мира. Изувеченный «кибернетик» с выгоревшей электроникой уполз во тьму, скрипя зубами от боли, преисполненный ненавистью, желанием отомстить и готовностью не сдаваться до последнего вздоха.
Прошло время…
Глава 1
Категорическая и всемерная благодарность:
Моему дорогому отцу, ценой здоровья протащившему семью через «святые годы».
Михаилу Денисову, за неоценимую и незаменимую помощь в проработке мира, новостей, деталей быта и других вопросов.
«Котикам или смерть!» — они знают, за что J
Илье Мостовых и Андабатту за поддержку в труднейшие дни.
Михаилу Рагимову, за альпинистскую роспись.
Юрию Кужелеву за милитаристические проекты.
Рено за вычитку и правку.
Моим читателям и комментаторам на АТ, которые снова доказали делом, что олдовый киберпанк ни разу не умер.
Синдикат
«Основное кредо гангстера, как, впрочем, и любого другого представителя криминального мира, заключается в том, что все принадлежит человеку
только до тех пор, пока он может это удержать. И тот, кто это у него отнимет,
не сделает ничего дурного, а просто докажет свою сообразительность»
Герберт Осбери «Банды Нью-Йорка»
«В этом мире нет другой свободы, кроме той, что дают сила и богатство»
т/с «Devil's Whore»
Часть I
Плохой человек
Глава 1
«Социализм — есть не что иное, как государственно-капиталистическая монополия, только обращенная на пользу всего народа и постольку переставшая быть капиталистической монополией»
Владимир Ленин, октябрь 1917 года
Плакат был очень старый, кажется чуть ли не из восьмидесятых, может быть даже ровесник Третьей Мировой. Рисунок давно выцвел до состояния размытого пятна, однако буквы держались стойко, неся мудрость вождя мирового пролетариата сквозь время и социально-экономические формации.
Пока результат противоестественной связи «Жигулей» и «Ниссана» под названием «Аргунь» выруливал из подземного гаража, взгляд Ки скользнул по артефакту прошлого. И девушка подумала — отчего плакат все еще здесь? Казалось, прямоугольник древней бумаги хранит некая высшая сила. Быть может, все так привыкли видеть его, что и не замечают уже. Возможно, мелихи коалиции не трогали плакат, считая его неким талисманом.
А может быть…
Ки зажмурилась, чувствуя ровную, исчезающе слабую дрожь мотора. «Аргунь» под управлением автоводителя ехал медленно, рулевое колесо на одной спице вращалось будто само по себе. Сквозь обод мерцали зеленоватые строчки цифр на калейдоскопе экранов. Автомобиль двинулся по спиралевидному выезду из подземного гаража. По левому борту осталась эффектная «инсталляция» в виде пучка традиционных петель виселицы из ультрамариновых светодиодов. Они были прицеплены к вентиляционной трубе, символизируя кару за нарушение верности. Одному из руководителей показалась забавной идея встречать гостей базы-кильдюма такой вот композицией. Снять ее поначалу забывали, а потом к связке привыкли, как и к ленинской мудрости.
Так вот, о плакате. А может быть старая агитка видна только ей, девушке по прозвищу Ки?..
Она мотнула головой, словно вытряхивая из ушей бесполезные, вредные мысли. Ночь и так обещала тяжелую работу, скорее всего вплоть до самого рассвета. Нет нужды делать все сложнее.
Бес, как и полагалось, ждал у ворот кильдюма. На нижние уровни телохрана и водилу не пускали, потому что хоть и доверенный, а все же наемник со стороны, не принят по укладу в ряды почтенной коалиции с членским билетом и книжечкой взносов. Как обычно — нанятый боец был какой-то бесформенный в полувоенной одежде и туфлях без шнурков, на молнии. Как обычно — немногословный, собранный, одновременно безликий и выразительный. Таких людей не замечают на улице, взгляд скользит по ним, как рыболовный крючок по стеклу. Но если присмотреться, индивидуальные черты проступают, как острые камни в прибое.
Бес молча открыл дверь, взгляд единственного зрачка прошелся по салону как прицельный луч. Ки пробрало неприятным ощущением, как будто телохран действительно просканировал ее хитрым никелем и увидел девушку изнутри, целиком, от крошечной пломбы в коренном зубе до вживленного алкореактора, позволявшего печени не отстегнуться после возлияний с клиентами.
— Кицунэ, — произнес одноглазый вместо приветствия, усаживаясь в кресло водителя.
— Да, — лаконично отозвалась она.
— По маршруту, — Бес не спросил, а констатировал.
— Да.
Как всегда. Слова одни и те же, мягкие, невыразительные, без тени эмоций. Привычные движения — ремень застегнуть, навигатор включить, автоводитель выключить, оружие под приборной доской проверить. Бес работал на коалицию «Затон» меньше полугода, но девушке уже казалось, что они знакомы, по крайней мере, лет пять, может и больше.
Только неясно, хорошо это или нет. Временами Бес казался обыденным, даже уютным, а иногда наоборот, вгонял в оторопь. Хотя одного не отнять — с ним безопасно. Как «японка» и гейша с хорошим стажем, Кристина по прозвищу Кицунэ повидала многих телохранов, от рядового бычья до неплохо никелированных «сталеваров». Многих… Но только с Бесом она всегда чувствовала себя как за непрошибаемой стеной. Что странно, если подумать здраво и учесть, что наемная «торпеда» — одноглазый калека. А вот, поди ж ты…