— Угу, я тушёнку люблю.

Поели, посидели, в крестики-нолики поиграли, потом в морской бой. Ох, и азарта, понравилась пацану новая игра.

В шесть часов пришёл тот же сержант и привёл смену. Брехт к нему бросился, как к отцу родному.

— Товарищ сержант госбезопасности, я же с голоду вымру, как мамонт.

— Кто?

— Россия родина слонов. Потом расскажу, что с едой, можно мне сходить на вокзал в буфет, пирожков купить, котлет, хлеба, пряников к чаю? И вообще, — Брехт понизил голос до шипящего шёпота, — Товарищ сержант, а что творится и когда это закончится?

Боксёр бывший свой свёрнутый налево нос почесал, посмотрел оценивающе на молодого больно комбрига, ну, Блюхер в его годы уже давно командармом был.

— Иван Яковлевич, — надо же запомнил данные из справки, вы не суйтесь на вокзал, точно загребут наши.

— А вы чего не загребёте.

— Ну, я тоже немец. Вальтер. Иоган Яковлевич. Записан теперь в удостоверении — Иван Яковлевич. Тёзки. Полные. Тёзкам нужно помогать, — усмехнулся.

— Понятно, спасибо. Так что с едой и когда это закончится?

— Когда закончится не знаю, повальные аресты в Киеве, почти весь ЦК партии арестован во главе с Хрущёвым. Кубло настоящее свили. Польские шпионы все. Ладно, вам этого знать не положено.

— Понятно. А по пропитанию? Я денег дам. На всех.

— Давайте, схожу. Завтра не моя группа здесь будет на вокзале, так что лучше вообще носа не высовывайте из вагона. Сидите как мышь.

— Мыши, там парень со мной.

— Тем более. Давайте деньги. — Брехт ему две сотни протянул.

— Хватит?

— Хватит. Я послезавтра с утра вас попроведую. А у паренька вашего, что с документами?

— Паспорт. Нормально всё. В гости ко мне едет.

— В гости так в гости, но как вернусь, документы проверю, если что с меня ведь спросят.

Понятно, дружба, дружбой, а табачок врозь.

— Иван Яковлевич, вы ещё, если будут, газеты купите, хоть узнать, что в мире и стране творится.

— Хреново всё в стране. У вас, там, на Дальнем Востоке, опять японцы чуть не каждый день провокации устраивают. Хорошо, куплю газеты, если будут свежие. Идите в вагон. Мало ли. Стукну, три раза.

Блин, как в кино. Пароль: «У вас продаётся славянский шкаф». Отзыв: «Нет, продали, остался только французский спальный гарнитур «Людовик XIV»».

Событие шестьдесят четвёртое

Для того, чтобы привлечь внимание официанта, гражданин Иванов громко постучал пирожком по столу.

— Да, пирожки у хозяйки не очень.

— Зато булки — то, что надо…

Ванька ел и спал. Потом спал и ел. Потом …

Потом, наконец, наступило субботнее утро, и появился тёзка. Сержант был с чёрными кругами под глазами и осунувшийся, свёрнутый и чуть расплющенный нос даже заострился и сейчас крючок бабы Яги напоминал.

Принёс кулёк бумажный, из газеты скрученный, пирожков, ещё тёплых. Брехт растолкал Ваньку и, жуя капающий жиром пирог с яйцом и рисом, промычал:

— Че… го но… во… го?

— Всё, товарищ комбриг, закончилась операция. Так, что можете по городу ходить, милиция ещё дежурит в усиленном режиме, но в основном в местах, где бывают большие скопления народа и у правительственных зданий.

— Много народу арестовали? — За второй взялся, с картошкой оказался.

— Народу. Врагов. Шпионов польских и немецких. Почистили.

— Неужели и Хрущёва?

— И Хрущёва и ещё многих из ЦК. Только их сразу в Москву самолётом увезли, про них ничего не знаю. — В глазах запавших чекиста отразился пирожок, и он облизнулся.

— Иван Яковлевич, угощайтесь. Вот эти длинненькие с мясом. Так сок и капает. — Брехт кулёк к самому носу сержанта сунул. Тот вдохнул, вздохнул и, взяв пирожок с мясом, вздохнул ещё раз.

— Жена у меня отличные пироги делала. Пирожки не очень, подгорали вечно, затто пирог всегда отменный получался, с рыбой особенно.

— Делала?

— Померла родами. Доктор пьяный был, а роды тяжёлые.

— Сочувствую. — Брехт пирожки отодвинул от чекиста.

— Я тогда и пошёл в ОГПУ, чтобы с вредителями всякими бороться.

— Понятно, — Ванька подскочил и сразу два пирожка из кулька выудил, — А чем до этого занимались?

— А ерундой, всё работу по душе искал, тогда в артели работал, что радиоточки собирала.

Брехт посмотрел на небо. Нет, улыбающегося старичка с белой бородой между перистых облаков не наблюдалось. Он же всё время, все эти три дня думал, как в Киеве найти специалистов радиодела, что помогут ему самую крутую радиостанцию изобрести и промышленное производство их на артели Дворжецкого в Спасске-Дальнем наладить. Думал и ничего не приходило в голову интересного. Объявления в газету дать, мол, желающие уехать из цветущего каштанами Киева в самый дальний дикий край, к хунхузам и японским провокациям, умеющие конструировать секретные радиопередатчики — велком, ждёт паровоз. Всего месяц дороги.