Страж с наигранным вздохом сожаления отбросил сеть в сторону. Использовав немного магии, подвластной мне в таком состоянии, я изменила направление движения сети так, чтобы она приземлилась как раз на тех двоих, что достали своим настырным вниманием.

Едва рейтер отвлекся на вопли пойманных сослуживцев, как я прыгнула на соседнюю крышу, а дальше, только меня и видели. За обычным зверем они бы еще могли угнаться. В страже служило немало берков. Но мне здесь не было равных. А единственное существо, способное остановить, не так давно лишилось головы.

Пропетляв по городу добрые полчаса, вернулась на место нападения. Мои амулеты и сдерживающие браслеты все еще лежали в укромной расщелине под крышей одного из домов. Я всегда оставляла столь необходимые вещи таким образом, чтобы в зверином облике могла легко их унести. Сейчас скромные пожитки были завязаны в невзрачный платок. Единственное, что осталось от одежды после превращения. Ухватив добычу зубами, темной тенью помчалась к своему убежищу.

Комнатку под чердаком сняла у одинокой вдовы еще полгода назад. Тогда же и устроилась на работу посудомойкой. Опыт нескольких лет скитаний подсказывал, что удобнее всего прятаться там, где никто и не подумает искать. Таверна близ цитадели стражей была идеальным местом. Уворованный еще в самом начале моего бегства амулет искажения внешности и ауры, надежно защищал от ненужных вопросов и подозрительных взглядов.

Ну, кому придет в голову подозревать тощую, неказистую девчонку, которую щелчком пальцев перешибить можно?

Именно такой, невзрачной и жалкой, меня знали в «Бездонной глотке». Почтенный гном Хорус, хозяин заведения, откровенно пожалел меня, когда я попросилась на работу. За те полгода, что я регулярно намывала посуду в таверне, ко мне привыкли и перестали замечать.

Очень полезное свойство, если хочешь выведать то, что не предназначено для посторонних ушей.

Я знала всех рейтеров стражи в лицо. Понимала, что каждый из них представляет, чего от них ожидать и как реагировать. Изучение возможного противника – один из способов выживания. Но тут есть и обратная сторона. Познакомившись с очередным стражем, я невольно проникалась к нему особым расположением. Ведь каждый из них был личностью, живым существом, со своими достоинствами и недостатками, проблемами и достижениями. Поэтому я не смогла пройти мимо Мариуса прошлой ночью. Поэтому не позволила покалечиться Горди. А главное, не стала сопротивляться, когда меня поймал сам Корвин Варис.

О несчастье этого вейра знало полгорода: безответная любовь теперь уже к жене лучшего друга. Говорят, Варис вызвал удачливого соперника на дуэль. И вполне мог убить, но вмешалась Шадей, заявив, что проживет не дольше, чем ее избранник.

После той истории Варис ожесточился. Еще на последнем курсе Норберской академии подал заявление в рейтеры, попал по распределению в приграничный городок и сосредоточился на работе.

Я частенько следила за тем, как он в одиночестве возвращался в свою квартирку, располагающуюся недалеко от крепости. Наблюдала, как ловил и наказывал преступников. Пару раз даже помогала, но так, чтобы никто не догадался.

На первый взгляд, я сама нечисть, которую Варис обязан истреблять. Но в том, кем я стала, моей вины нет. И я никогда сознательно не позволила бы себе пролить кровь невинного. То, что я недавно сдержалась, не убив Мариуса, лучшее доказательство этому. Только никто не станет меня слушать. Любой мало-мальски грамотный марг прежде уничтожит угрозу, а уж потом будет выяснять, что и как.

Потому я и слежу за Варисом издалека. Знаю, что у меня нет шансов. Но ничего не могу с собой поделать. Одно то, что наблюдаю за ним издали, заставляет сердце биться чаще. Пускай, он никогда не узнает о моих чувствах, но хочу использовать каждое мгновение, прежде чем вновь подамся в бега.

Возвращаясь домой, сделала приличный крюк, чтобы поплескаться в ледяной воде местной речушки. В зверином виде я не подвержена простуде. А вот если пренебречь правилами гигиены, то после придется отскребать грязь с весьма чувствительной и нежной человеческой кожи. Подобный опыт уже был, и я не горела желанием его повторить.

Проскользнув в узкое окошко на чердаке, с размаху плюхнулась на лежанку. Специально оставляла набитый свежей соломой матрас у окна, чтобы после вот такой беспокойной ночи можно было отлежаться. Рядом ожидало своего часа аккуратно сложенное одеяло и плащ. Они понадобятся, когда телу вернется первоначальный облик.

Немного повозившись, улеглась, накрыв морду лапой. Не знаю, почему, но самым чувствительным местом моего зверя был нос. И он единственный постоянно мерз!

Проснулась, когда день уже клонился к вечеру. Завернувшись в плащ, тихонько проскользнула в свою комнату. С кухни доносились весьма аппетитные запахи, на которые желудок отреагировал довольно бурно. И хотя Митры в это время не было дома, я все равно, прежде ополоснулась и надела свое скромное, но вполне приличное платье. На предплечья и лодыжки привычной тяжестью легли удерживающие браслеты. Они контролировали эмоциональный фон и посылали болезненные импульсы, стоило мне только занервничать. В случае срыва, тварь могла вырваться на свободу.

Съев приличную тарелку каши с мясом, поспешила в таверну. Работала я там с вечера и до полуночи, как раз, когда наблюдался наплыв посетителей, а на кухне росла гора немытой посуды.

– Шайена! – встретил меня хозяин. – Ты сегодня поздно. У нас стражи с самого обеда сидят.

– Темного вечера! – поздоровалась с Хорусом. – А что так? Случилось чего?

– Как? Ты не знаешь? Весь город гудит, как растревоженный улей, – шепотом сообщил гном. – Говорят, в Эрбине поселилась нежить. Здоровенная тварь. Веурр. Он уже разодрал в клочья десяток человек.