Сколько я тут уже медитирую? Минуту? Полторы? Я могу просидеть и дольше. Перестать дышать не так уж и сложно. Разрывающиеся от желания сделать вдох лёгкие, судорожное сокращение диафрагмы — всё это легко контролировать простым усилием воли. Сложно не пропустить тот момент, когда лишённый питания мозг теряет сознание.

За несколько секунд до этого тело немного расслабляется. Вот как сейчас...

Взгляд наверх. Всполохи пламени почти исчезли. Пора снова начинать жить...

Выскочив на поверхность, я прижал мокрый рукав ко рту и с жадностью втянул сквозь него воздух, воняющий гарью — как горелым пластиком, так и палёным мясом. Но первый вдох всё равно был сладок — рукав задержал хлопья сажи и я смог не закашляться.

Разлепив залитые мутной жижей глаза, я увидел прямо перед собой обгоревшую рожу жоры. Успев подобраться почти вплотную, урод размахивал опалёнными руками, пытаясь нащупать цель вслепую — из-под лишённых ресниц закопчённых век вытекала розоватая сукровица. Кожа на истощённом лице треснула, обнажив тёмное обгоревшее мясо. Высохшие губы превратились в какие-то чёрные хлопья, обнажив опустившиеся дёсны и длинные жёлтые зубы. Остатки синтетической одежды превратились в чёрные лохмотья, облепившие худое тело словно застывшая смола.

— Нравится быть частью чего-то большего, да? — Не дожидаясь ответа, я закончил мучения несчастного уродца ударом ножа в глаз. Отпихнув обмякшее тело в воду, я увидел позади него остальных — в таком же плачевном состоянии. Лишившись глаз и обоняния, заражённые лишь слепо ощупывали друг друга и крутились из стороны в сторону. Бормотание двигателей и их собственное бултыхание надёжно скрывали плеск от моих движений.

— Кир?! Что там горит? — Рация снова начала вещать встревоженным голосом Альфы. — Ты там? Ты цел? Приём?!

— Теперь вы знаете, где меня искать.

— Ты держишь оборону в торговом центре?

— Нет, собираюсь найти этого вонючего гения. Он был где-то совсем рядом. А жорам пока что и без меня есть чем заняться.

Взобравшись обратно на крыльцо у входа в торговый центр, я убедился в том, что всё происходит согласно плану. От уцелевшей армии заражённых меня отделяли ряды слепых и оглушённых погорельцев, растерянно топчущихся на месте. И как только налетевший ветерок прогнал прочь сажу и душную гарь, бойцы голодного фронта почуяли ещё и аппетитное, хоть и немного подгоревшее жорское барбекю. И принялись жадно обгладывать своих собственных товарищей.

Цепляясь за обугленные лохмотья и отталкивая друг друга, оскалившиеся существа впились зубами в закопчённые лица и плечи. Отрывая горелые куски, жоры поддавались напору задних рядов и отшатывались, довольно прожёвывая доставшийся кусок мяса с корочкой. Слепые лица быстро превратились в почти голые черепа с отвисшими челюстями, которые больше не придерживали мышцы. Ослабевшие от потери крови обглоданные твари опускались под воду под напором толпы, и их голодные приятели шагали дальше, к ещё тепленьким вторым блюдам, спотыкаясь и громоздясь друг на друге. Наверное, так выглядит "пир горой".

— Всё молчишь, тварь... — Вытерев лицо от налипшей сажи и глубоко вдохнув свежий воздух, принесённый порывом ветра, я внезапно почуял знакомые нотки. Переполненный кошачий лоток... Забившийся санузел... Блевотина подыхающего бомжа... Видимо, чтобы перехватить контроль над своим пирующим воинством, гигантской амёбе пришлось подползти совсем близко.

Определив направление ветра, я, наконец, увидел эту тварь.

Точнее увидел не само существо, а отделение солдат улья, окружавшее ту самую платформу, которая служила главжоре троном. За ними её не было видно — как и возлежащего на ней урода. Но догадаться о ноше этой толпы сутулых силачей можно было по тем самым четырём латунным «мясорубкам», которые возвышались над сутулыми плечами солдат.

Носильщики приближались к краю жрущей толпы со стороны парка. Сколько их? Человек десять... А у меня ни одного сухого патрона. И у моего воздушного прикрытия тоже. Полностью не отстрелялся только тот вертолёт, что пал смертью храбрых. Привалившись боком к поцарапанному лопастями зданию, закопчённый борт был от меня в десятке метров. Четыре пулемётных ствола торчали из носа у самой воды. Огонь успел окрасить поверхность металла в чёрный цвет, но внутри ничего не загорелось. Остатки топлива успели вытечь полностью. Двигатель мёртв. Но что насчёт электроники?

— Альфа! У тебя есть связь с вертушками? Мне нужен быстрый инструктаж по запуску электронных систем Ми-24!

— Соединяюсь!

Пока я шлёпал по направлению к трупу «крокодила», рация молчала. И, когда залез в то окно, из которого ранее выбирался бортстрелок, динамик снова проснулся:

— Красная прямоугольная крышка на левой панели. — Альфа говорила медленно — так, словно повторяла чьи-то слова, переводя их из одного спряжения в другое. — Подними и нажми на кнопку под ней. Потом чуть правее рычажок — должен быть поднят вверх... Щас... И последнее... Справа от левой педали... Да, сразу справа от левой педали панель. На ней продолговатая красная кнопка внутри жёлтой штриховки. Нажимай.