Зато мы умеем приспосабливаться... И одинаково хорошо умеем ломать как хребты, так и шаблоны. Сейчас я продемонстрирую тебе и то и другое.

Попятившись в сторону упавшего вертолёта, я заметил, как из кабины с трудом выбираются Фёдор и его бортстрелок, а их напарники начинают снижаться поблизости.

— Отходите, я их задержу! — С трудом перекрикивая стрёкот снижающейся вертушки, я помог им слезть со стального туловища поверженного гиганта и толкнул в сторону второго борта, благоразумно опускающегося чуть поодаль от подходящего к нам бессмысленного стада. — И скажите моим, чтобы тоже не приближались!

Упрашивать пацанов было не нужно — геройствовать они точно не собирались. Но на лице командира выражение досады от потери машины сменилось чем-то вроде уважения. Кивнув, оба парня быстро зашагали прочь, расталкивая багровую воду и останки поверженных тварей.

Отступив от опрокинутого «крокодила» на несколько шагов, я заметил, что взгляды приближающихся жор концентрируются на ближайшей цели — на мне. А вокруг машины по водной поверхности быстро расползается радужная плёнка — остатки авиационного бензина вытекают из покорёженного бака.

Пока всё идёт по плану. Даже не понадобилось вскрывать бак самому.

Продолжая пятиться, я вытащил оставшийся в одном экземпляре «Стечкин». Патроны в магазине наверняка намокли. Такие стреляют с шансом пятьдесят на пятьдесят. Но один — тот что в патроннике — ещё точно сухой. Одного выстрела мне хватит. Главное, чтобы не отказало собственное тело.

— Ты хочешь покончить с собой, маленький автоном? Не ожидали от тебя такого малодушия... Но для наших опытов мне хватит и твоего трупа. Хоть, в этом случае, они и не будут столь увлекательны. А потом мы доберёмся и до остальных... Больше всего мы хотим покопаться в мозге и кишечнике этой девчонки... Понять, почему она на тебя так влияет... Не беспокойся, автоном, мы позаботимся о том, чтобы в этот момент она была жива.

Значит, сейчас ты прекрасно меня видишь, болтливый урод... Видишь пистолет... Значит ты совсем близко. Интересно, где же...

— ...Кир! Ответь! — Когда второй борт сызранских лётчиков подобрал своих товарищей и отлетел достаточно далеко, я расслышал хрипение рации в кармане. Альфа. — Мы уже совсем близко! Бета говорит, что ты в окружении, но они тоже блокированы! Кир, ответь! Где тебя искать?!

— У торгового центра. Вы точно заметите. — Отвечая, я пытался разглядеть в толпе хоть что-то похожее на то существо, которое видел на станции. Нет. Только обычные бродяги. Которые уже вовсю тянут ко мне свои лапы.

Убрав рацию, я снова перехватил пистолет поудобнее, вдохнул поглубже и выстрелил. Но не в противника. И уж тем более не в себя.

Вспышка пороховых газов мгновенно воспламенила горючую плёнку. И круг рыжего пламени резво побежал от меня во все стороны — в том числе и под ноги к окружающим меня заражённым неудачникам.

Чадящие язычки огня побежали вверх по одежде, пропитавшейся разлитым топливом — в том числе и по моей. Волна удушливого жара ударила в лицо и, скорее всего, снова уничтожила там едва отросшие веки и ресницы. Опалила голые руки. А перед тем, как зажмуриться и опуститься под воду, я заметил, как загорелся даже клинок вытащенного ножа. Точнее, бензиновая плёнка на нём.

Лишившись доступа к кислороду, пламя быстро погасло под водой. Открыв глаза, я попытался разглядеть происходящее на поверхности сквозь мутную багровую жижу, но кроме мечущихся отблесков и неясных теней ничего было не разобрать.

Пять килограммов металла, висевшие на поясе — винтовка, дробовик и пистолет, отправленный обратно в кобуру, достаточно надежно удерживали тело от всплытия. Пригнувшись, я попытался расслабиться, чтобы запаса воздуха в лёгких хватило на как можно большее время.

Высокооктановое топливо горит быстро, но жарко — именно то сочетание, которое мне сейчас нужно. Минута-две и на поверхности воды останутся лишь небольшие островки пламени, гаснущие всё быстрее. А вот дешёвая одежда на жорах, наполовину из синтетики, должна сейчас схватиться как следует. Глаза вытекут, дыхательные пути не только получат сильные ожоги, но и воспалятся от сажи и продуктов неполного сгорания. Даже не чувствуя боли от ожогов на теле и игнорируя удушливые газы, заражённые быстро перестанут представлять угрозу. По крайней мере те, кто подобрался ко мне ближе всего и успел шагнуть в огненное озеро. Без лёгких и кислорода в них даже живучие жоры дохнут также быстро, как и все остальные человекообразные. Чтобы ты там не вещал про своё бессмертие, котлета гнойная...

Кстати, что-то тебя не слышно... Это из-за воды или теперь у тебя есть дела поважнее, чем трындеть мне про то, как ты будешь жить вечно? А может, и то и другое?

Ведь сейчас половина из твоих выживших полудохлых миньонов начнёт испускать аромат человечьего шашлычка. А вторая — загорится желанием его попробовать. Я уже видел такое и не раз. Понятия не имею, как работает этот ваш коллективный разум. Но если он есть, значит, как и индивидуальный, он тоже может быть подвержен безумию. Только коллективному.