Я удаляюсь в свой кабинет и хватаю фляжку.

К черту.

Я — Хлоя Филдгейн, и я — ходячее, говорящее клише.

Я поймала своего парня на измене и по глупости простила его.

Он сделал предложение, и я по глупости согласилась.

Я снова поймала его на измене, перестала быть идиоткой и бросила его.

И что я заработала за свои пятилетние отношения? Выслушивание достойной прикола истории о том, как он сделал предложение на городской площади женщине, с которой изменил, и второй позор от осознания того, что сегодня, через четыре месяца после того, как мы разорвали помолвку, они связывают себя узами брака.

Сегодня свадьба, и никакое количество алкоголя не поможет мне забыть об этом.

Но это не мешает мне попытаться, а где лучше, чем в общественном месте? Вот почему я по глупости напиваюсь в пабе «Даун Хоум» — единственном баре в Блу Бич.

Сегодня, после ухода Кайла, я сделала глоток из своей фляжки, а потом положила ее обратно на случай, если на мой стол упадет что-нибудь связанное с работой. Когда пробило пять часов, я сразу же направилась в паб и сейчас сижу за барной стойкой в углу, где засиживаются разбитые сердца.

Я чувствую легкое возбуждение, когда провожу пальцем по именам, нацарапанным на дереве барной стойки. Весь день я заставляла себя вспоминать худшее в Кенте — измены, то, что он не очень хорош в постели, и его дерьмовое чувство юмора. Моему опьяненному разуму нужно было напомнить, что бросить его было лучшим, что случилось со мной.

Кто хочет прожить всю оставшуюся жизнь с дерьмовым сексом и неверным ублюдком-парнем?

Только не эта девушка.

— Так-так-так, если это не мой любимый репортер. Ты здесь, выслеживаешь, ждешь, пока кто-нибудь устроит сцену, чтобы завтра написать об этом статью?

Этот гребаный голос.

Я отпиваю остатки своего напитка, нуждаясь в жидкой храбрости, и бросаю взгляд вперед, чтобы увидеть Кайла, сидящего через несколько табуретов от меня. В отличие от меня, он переоделся из своей рабочей одежды во что-то более удобное. Красная фланелевая рубашка из буйволиной шерсти покрывает его плечи, а откинутая назад кепка скрывает его волосы.

— Если это не мой любимый засранец, — отвечаю я и провожу языком по губам, чтобы уловить остатки алкоголя. Чтобы иметь с ним дело, мне нужно быть как можно более пьяной.

— О, любимый? Мне это нравится. — Он подмигивает, встает и идет в мою сторону, хотя я не подаю виду, что хочу компанию. — Может быть, я пройду путь до твоей любимой шлюхи.

Я закатываю глаза.

— Беру свои слова обратно. Просто засранец, убери приставку.

Его запах и близость втягивают меня в кайф сильнее, чем что-либо за баром.

— Чего ты хочешь, Кайл?

Он ухмыляется — знак того, что он пришел, чтобы поиздеваться надо мной.

— Не ожидал, что ты покажешься на людях сегодня вечером.

— Отвали.

— Ты надралась, — констатирует он.

Я бросаю на него взгляд.

— А ты мудак. Умный, с твоими очень разумными открытиями, но все равно определенно мудак.

Он опирается локтем на барную стойку и наклоняется к ней, стоя лицом ко мне.

— Мудак и шлюха — твои любимые слова в словаре?

— Только когда речь идет о тебе.

Он кладет ладонь на свою грудь.

— О, я польщен, что у меня есть особое место в твоих мыслях.

— Отвали.

— И вот ты снова думаешь обо мне.

— Чего ты хочешь? — повторяю я. — Ты хочешь ткнуть мне в лицо моей дерьмовой жизнью? — Я делаю паузу. — Подожди, а почему ты здесь? Разве не все и их чертова нарядная собака присутствуют на дурацкой свадьбе обманщиков?

Его глаза встречаются с моими с юмором.

— Разве ты не должна быть там, возражая?

— Я тебя ненавижу, — ворчу я.

— Хорошо. — Он отставляет свое пиво и садится на сиденье рядом с моим, как будто мое оскорбление было приглашением.

— Итак, что ты делаешь? — Почему я постоянно спрашиваю его об этом?

— Я доставляю тебе удовольствие своим обществом, чтобы помочь проветрить голову, — говорит он так, словно это так же очевидно, как номер моего социального страхования.

Я поднимаю свой пустой стакан.

— Я уже нашла решение. Иди, досаждай другой бедной душе. — Я не удивляюсь, когда он устраивается поудобнее.

— Знаешь, что будет еще лучше? — спрашивает он.