Боже, да что это со мной? Неужели на меня, как и на Алису, действует его красота? Или это своеобразная благодарность за поступок мужчины?

Но так, или иначе, ответ был дан и отступать я не могла.

– Сколько вам лет? – спросил он с неожиданной серьезностью.

И ведь действительно неприличный вопрос! В обществе не принято спрашивать у леди, и тем более у девушки на выданье, подобные вещи, если это не родственники будущего супруга по женской линии.

Я на миг остановилась.

– Я понимаю, что это крайне невежливо с моей стороны, - проговорил быстро Кэшем. Его взгляд скользнул по моему телу, на этот раз как-то иначе, с интересом, словно меня пытались оценить.

Щеки обдало жаром.

– Двадцать один, милорд, - все же ответила и нашла в себе силы не отвести глаза.

Да, теперь он знает, что я уже старая дева. Многие леди в моем возрасте уже имеют ребенка, а кто-то даже и не одного. И теперь Кэшем поймет, как долго я хожу в невестах на выданье и, возможно, пожалеет о том, что вмешался в мои отношения с Харбором.

Но нет. На лице молодого мужчины не дрогнул ни единый мускул.

– Вот как, - проговорил он. – Благодарю за искренность.

– Если бы я только еще могла понять, чем объяснить ваше любопытство, - проговорила тихо, но Бенедикт услышал.

– Возможно, ничем. А, может быть, причина существует, - он снова улыбнулся, и мы свернули на тропинку, ведущую к дому. – Еще круг? – предложил Кэшем, но тут я застыла, увидев человека, поспешно спускающегося по главной лестнице, ведущей в дом.

Без особого труда узнала в высоком мужчине своего поклонника и облегченно вздохнула, осознав, что хитрость Кэшема удалась. Харбор сорвался, обиделся и уходит. А мне ничего лучше и не надо. Теперь можно спокойно возвращаться и сидеть в стороне от сестры и ее поклонников, ожидая, пока визиты окончатся.

Харбор с удивительной легкостью сбежал вниз. Я увидела, как лорду подвели его скакуна и мгновение спустя мужчина уже был в седле. Но прежде, чем уехать, он поднял взгляд и устремил его точно на нас с Кэшемом. Я даже вздрогнула, увидев, с каким недовольством и потаенной злобой он взглянул на меня, а вот Бенедикт, со свойственной ему небрежностью, издевательски поклонился, прощаясь с Харбором.

Такой насмешки последний не выдержал. С силой ударив скакуна тростью, он развернулся и помчался прочь от дома, миновав ворота и вскоре потерявшись на улице, едва свернув за первый поворот.

Еще несколько секунд я стояла, размышляя над поведением мужчины. Его злость показалась мне опасной. В груди что-то сжалось, и дурное предчувствие коснулось сердца.

– Ваша проблема, как вижу, решена, - произнес спокойно Кэшем. – Позвольте теперь проводить вас домой и вернуть вашей матушке, - добавил он.

Я рассеянно кивнула и пошла вперед.

Лакей, приставленный в качестве компаньона, уже торопился вперед, чтобы успеть открыть перед нами дверь.

– Вы видели, как он разозлился, - тихо заметил Бенедикт уже в холле. – Я бы не советовал вам, милая леди, выбирать подобного человека в спутники жизни.

– Вы полагаете, это мой выбор? – не удержалась я.

Кэшем застыл, прищурив глаза. В этот миг он был серьезен как никогда, но спустя секунду красивое лицо вновь озарила улыбка.

– Вы в доме. Передавайте от меня привет своему отцу и прекрасной леди Алисе, - сказал он и взмахом руки подозвал одного из слуг, стоявшего у дверей, велев, - принесите мою шляпу и трость. И пусть к дому приведут моего жеребца. Я уезжаю.

– Да, милорд, - поклонившись, слуга быстро удалился, а я немного удивленно воззрилась на наследника герцога Астера.

– Вы не пойдете со мной? – спросила, думая сейчас только об Алисе. Она огорчится, если Кэшем не вернется. Еще решит, что это из-за меня.

– Боюсь, у меня появились другие важные дела и они не требуют отлагательств, - ответил он и, отступив на шаг назад, поклонился мне со всей элегантностью, на которую был способен.

Я ответила книксеном и произнесла:

– Тогда разрешите мне от имени моего отца и матушки поблагодарить вас за этот визит.

Он улыбнулся.

– Возможно, мы еще встретимся, леди Аврора Роттенгейн, - ответил мужчина и, развернувшись, поспешил к вернувшемуся слуге. Взял из его рук трость и шляпу, и был таков.