Злости в адрес этого «Чубайса» с каждым шагом становилось всё больше и больше, поэтому когда догнал гражданина Ляписа, не стал с ним церемониться, а так наподдал ему ногой по хребтине, что он пролетел метров пять кубарем, прежде чем распластаться в виде распятия.

Сознания беглец не потерял, лежал на пузе, тяжело дыша, стараясь не поднимать голову.

Я присел возле него на корточках и упёр ему в затылок холодный ствол нагана.

— Ты, урод! Значит, убил-таки девушку!

— Не убивал я никого! — сдавленно прохрипел он.

— Тогда какого лешего устроил мне гонки по пересечённой местности?! — с гневом спросил я.

— Просто испугался.

— Чего испугался, гад?!

— Того, что вы арестуете меня, — Ляпис как-то по-детски всхлипнул, и это никак не увязывалось с его обликом взрослого мужика.

— А есть за что?

— Есть. Ольга… В общем, я не убивал её!

— А кто убивал?

— Да никто! — заорал он так, что случайные прохожие, которые с опаской наблюдали за нами, шарахнулись в разные стороны. — Жива, Ольга! Жива!

— Ну, и где же она?

— На даче! Я её запер там, после того, как она сказала, что не выйдет за меня замуж.

— Че-е-го? — Я не верил своим ушам.

— Да, она на даче. Я держу её в погребе, пока не передумает. Каждый день навещаю, привожу еды и питьё.

— Ляпис, ты что — офонарел?! — зло произнёс я, чувствуя, что ещё немного и не удержусь, превратив рыжика в отбивную. — Ты похитил человека и удерживаешь его силком?!

— Я… я люблю Олю. А она любит меня. Просто ей нужно время, чтобы понять это и решиться, — забормотал рыжий.

— Ты псих, Ляпис! Нет, у тебя точно кукуха поехала! — резюмировал я и, схватившись за шиворот халата, который он так и не удосужился переодеть, поставил этого придурка на ноги. — Говори, где находится эта дача и как туда добираться. И моли бога, чтобы с девушкой всё было хорошо! Иначе я тебе, сукину сыну, ноги прострелю. Скажу, пришлось при попытке бегства.

Размазывая по щекам споли вперемешку с грязью, он заговорил. В итоге я понял, что девушка находится на даче, которая, как и квартира, принадлежала семье дипломата, нанявшей Ляписа.

Я привёл рыжего в ближайшее отделение милиции, где договорился о том, что нам дадут транспорт.

Минут через пять мы уже садились в легковой «Чандлер» с откидным верхом, который доставил нас по пыльной дороге к даче.

Речи о стандартных для советского времени шести сотках счастья пока не шло, дача ответственных работников Наркомата иностранных дела скорее напоминала барскую усадьбу, где в одной из построек мы действительно разыскали связанную по рукам и ногам несчастную девушку.

Это действительно была танцовщица Ольга Мартынюк, к счастью живая. Прихваченный с собой доктор осмотрел её и сказал, что здоровью балерины ничего не угрожает, но лучше девушке полежать с недельку в больничке.

Ольга, хоть порядком устала и измучалась, нашла в себе силы влепить похитителю тяжёлую во всех смыслах пощёчину, и никто не стал укорять её за это.

— Что со мной будет? — опустив голову, спросил неудачливый жених.

— Судить тебя будут, — сказал я. — Надеюсь, влепят по максимуму за похищение человека.

— Но ведь я же люблю её! — вскинулся он.

— А вот это меня и, уверен, что и судей, ни капли не колышет, — сказал я.

Конечно, для Оли история закончилась хэппи-эндом, я был счастлив, что девушка в порядке, но… увы, расследование вернулось к тому, с чего, собственно, и началось: труп без головы по-прежнему оставался неустановленным. И впереди предстояла масса беготни.

Усталый как собака, я вернулся в отдел, передав похитителя милиции.

— Как прошёл день? — спросил Трепалов.

Я поведал ему сегодняшнюю «одиссею», он внимательно выслушал и благосклонно кивнул.

— Молодец. К тому же, твой результат нельзя назвать отрицательным. Может, ты спас сегодня жизнь этой Ольги.

— Думаю, Ляписа надо на освидетельствование к психиатром. У него явно не все дома, — сказал я.

— Это уже следствию решать. Но я с тобой согласен: нормальный человек на такое не способен. Даже влюблённый… Когда своих в Москву перевозить собираешься? — внезапно сменил тему начальник.