Глянув на реку, я увидел как яхта, подняв парус примерно наполовину, стоит почти на одном месте, метрах в двадцати от берега, уравняв скорость течения и силу давления ветра. Если не рвутся меня спасать, значит ждут подкрепления с минуты на минуту. И тоже сушат стволы.

Телеги с пленниками остановились почти сразу после того, как приманки для жор вернулись в герметичную упаковку. И большинство «ордынцев» скрылось от обстрела со стороны яхты за ними. Со стороны телег на меня уставились сотни глаз, горящих чистой ненавистью. Похоже, что мясорубка степных пустошей оставила в живых только таких же психов, как и я. Жалеть своих поверженных врагов они не собирались ни при каких условиях. Судьба марксовской коммуны не даст соврать.

Но чем дольше я стою и бездействую, тем больше я буду похож на жертву. Тем меньше они будут меня бояться. И тем выше вероятность того, что ненависть победит страх. Страх попасть под обстрел. И страх передо мной. Ведь я же грёбанная легенда, в конце концов...

— Вы все уже мертвы... — Я решил не использовать дешёвых угроз, а просто уверенно констатировал факт. И медленно зашагал вперёд.

Толпа, прячущаяся за клетками, попятилась. Да-а-а... Первобытное сознание, как оно есть. Вы верите в то, что я не просто человек. Что я сама смерть во плоти. Вы месяцами пересказывали друг другу истории о том, что я делаю с такими как вы. Вы видели меня в своих страшных снах. И вот теперь я иду прямо к вам. Чёрный Жора, собственной персоной.

А вот пленники в клетках, кажется, оживились. Одетые в какие-то трухлявые рубища и замызганные куртки, измождённые рабы и малолетние ходячие консервы, очевидно, видели во мне нечто совершенно иное. Должно быть, среди них тоже ходили истории о моих подвигах. Но совсем другого толка. Для них я тоже был чудовищем. Призраком. Демоном. Который готов разорвать их поработителей и скормить им их собственное дерьмо.

Для них я был надеждой на спасение.

— Чёрный Жора малышей в обиду не даёт!!! Это все знают!!! — Многоголосый пронзительный крик раздался над клетками то тут то там. — Вам конец, гады!!!

Вопли пленников добавили нервозности толпе сельских гопников. Они начали озадаченно переглядываться. Над головами, одетыми в треухи и монтажки полетел тревожный ропот. И пацаны снова немного отступили.

А я продолжал медленно идти вперёд, перехватив автомат поудобней. Если я и погибну сегодня, то как легенда, а не загнанная в угол жертва... Раньше я о таком даже не мечтал.

Далёкий нарастающий гул. Грохот. Скрежет металла. Откуда-то справа. Знакомый натужный рёв разгоняющегося дизельного двигателя. Похоже, Рохан, наконец-то, пришёл на помощь Гондору.

Разбрасывая в стороны пыльные легковушки, припаркованные у дачных домиков, по дороге вдоль пустыря нёсся широкий многотонный тягач. Внутри одной полосы исполинскому вездеходу было тесно. Ну или Юрок так и не привык к габаритам могучего ракетовоза.

Между парой кабин угадывалась целая гроздь силуэтов, одетых в чёрные бушлаты. Сидящие «на броне» кадеты выставили свои стволы в сторону толпы гопников как только оказались на расстоянии прицельного выстрела.

Развернувшись к нам боком, тягач резко затормозил. И притороченную к его корме пушку немного протащило вперёд по инерции. Соскочивший с кузова десяток бойцов в чёрно-белых хитонах, отстегнул станины и быстро развернул за них орудие в сторону толпы.

А слева — со стороны реки — почти одновременно с этим разнеслось жужжание скользящих по воде моторок. Коротко глянув в ту сторону, я заметил три лодки, вдоль бортов которых сидели ряды щуплых бойцов в армейском камуфляже. Примерно по десятку на каждой лодке. У некоторых из-под надвинутых на глаза касок выбивались криво постриженные длинные волосы. И у каждого солдата в руках было огнестрельное оружие. Вольский гарнизон батальона «Амазония» прибыл к сражению в полном составе.

Увидев такие явления, толпа сельских гопников окончательно струхнула. Продолжив движение вперёд, я уже не замечал в их взглядах ненависти. Постепенно на её место приходил страх. Обречённость. Желание забиться под одеяло и позвать маму. Ведь прямо сейчас сбывались их худшие кошмары.

Чего совсем нельзя было сказать о тех, кто сидел в клетках. Пленников, наоборот, охватила настоящая фанатичная жажда мщения. Под яростные визги, писклявые грозные вопли и хор, скандирующий моё имя, кто-то начал совместными ударами ног выламывать деревянные решётки. Кто-то принялся раскачивать клетку из стороны в сторону вместе с телегой.

И в итоге, когда шаткие конструкции упали на бок и развалились, группы оборванных рабов похватали обломки досок и начали от души дубасить ими растерянных поработителей. И к ним быстро присоединились те, кто смог проломить решётки. Попрыгав на землю, пацаны и девчонки тоже вооружились обломками или ринулись на опешившую толпу с голыми руками, раздавая тумаки и царапая лица. Острые концы сломанных деревяшек ткнулись в голые шеи, торчащие из них гвозди воткнулись в плечи и руки.

Явно не ожидав такого напора со стороны собственного тыла, «ордынцы» инстинктивно попытались сопротивляться. Несколько рабов немедленно получила неловкую обратку в виде ударов кистенями, топорами или кольями. Кто-то заработал перелом ключицы, кто-то словил шестерню на цепи в висок. И одному отчаянному парню кол вонзился прямо в голое пузо, заставив того блевануть кровью прямо в лицо своему убийце. Топоры тюкали по плечам, головам и рукам, оставляя кровавые порезы.

Но тут до толпы дошагал я.