Аудроне ойкнула и поморщилась. Рана все еще болела.

— Что за… — Вильям прощупал кожу вокруг раны. — Да она воспалилась! — возмутился Вильям и потащил Аудроне за собой в смотровой блок.

— Пока, Тартас! — успела помахать рукой Аудроне другу, у которого не было возможности взять и смыться оттуда.

— Почему не сказала, что рана ноет? — Вильям усадил ее на стул и начал доставать медицинские инструменты. — Или ты боли не чувствуешь?

— Не чувствую, — соврала Аудроне.

Вильям обработал ее рану, снова заклеил ее пластырем и сделал ей целых три инъекции каких-то препаратов.

— Странно, у армированных людей все должно заживать очень быстро, а у тебя пустяковая рана воспалилась, — он подошел к компьютеру и начал изучать медкарту Аудроне. — Я хочу повторно взять анализы.

— Не нужно, — она спрыгнула со смотрового кресла. — Слушай, а ты можешь мне еще снотворное выдать?

Вильям скептически взглянул на нее и отрицательно покачал головой.

— Не думаю, что ты в нем нуждаешься.

— Ну, Вильям, — заныла Аудроне, как малое дитя.

— Нет. Иди давай! И камеры не забудь после ухода включить!

— Уверен, что хочешь этого? — рассмеялась Аудроне и игриво подергала плечами.

— Включи камеры, Аудроне, — серьезным тоном заявил Вильям, как будто она пробралась сюда не друга навестить, а выкрасть наркоту из врачебного сейфа.

— Как хочешь, — пожала плечами она и ушла.

Вильям смотрел на показатели сканирования Аудроне, которое провел несколько дней назад, и на результаты ее анализов. Только сейчас он понял, что не все показатели Аудроне были «нормальными». У армированных людей должен быть повышен уровень лейкоцитов. Это типичная реакция на наличие интегрированных наномашин в теле. А у Аудроне уровень лейкоцитов был в норме. Теперь еще и воспалившаяся рана на лбу.

Вильям ввел поисковый запрос в систему: «признаки иммунодефицита у лиц, подвергшихся процедуре армирования тканей», — и стал ждать ответа. Долго рылся в публикациях, искал данные, но за что зацепиться не нашел. В медицинской карте Аудроне упоминаний о проблемах со здоровьем не было. Результаты плановых осмотров и обследований соответствовали «норме». «Норме», которая с течением времени не менялась.

«Зачем скрывать, что ей провели процедуру армирования тканей?» — в который раз спросил сам себя Вильям и ответа не нашел.

Возможно, он увлекся? Ищет подвох там, где его нет? Каждый человек уникален, каждый пациент переносит процедуру армирования по-своему. Лейкоциты Аудроне могли не отреагировать на имплантацию наномашин в ткани, а ее рана на лбу могла воспалиться, потому что Аудроне занесла в нее инфекцию.

Вильям взглянул на часы и понял, что вскоре ему предстоит достать Тартаса из регенерационного бассейна. Перед этим он хотел забрать вещи из его каюты, чтобы Тартас сразу переоделся: щеголять по медблоку в ночной рубашке для пациентов гордый равнериец точно не станет. Не тот характер.

Вильям хмыкнул. С каких пор он знает, какой у Тартаса характер? И знает ли об этом хоть кто-нибудь, кроме самого Тартаса?

Аудроне отправила матери гневное личное сообщение с просьбой объяснить, что происходит, и легла спать. Она знала, что мать на это сообщение не ответит, но выплеснуть негодование и гнев Аудроне очень сильно хотелось. А еще эта рана на лбу… Вильям задает слишком много вопросов. И это может стать проблемой.

Аудроне взбила подушку и уставилась на свой комбинезон, аккуратно сложенный на стуле. В кармане комбинезона остался лежать накопитель. У Жасмин сегодня наряд, и спать, пока не сдаст смену, она не ляжет.

Аудроне отвернулась лицом к стене. Нет, она не пойдет к Жасмин с просьбой взломать накопитель. Нет, нет и еще раз нет!

Спустя десять минут Аудроне вошла в капитанскую рубку и вручила Жасмин накопитель.

— Пожалуйста, взломай его и покажи, что там за данные.

— Сделаем, — заметно оживилась сонная Жасмин.

Аудроне хотела попросить ее попридержать информацию от Киарана, а потом махнула рукой, понимая, что это бесполезно, и ушла.

— Думаете, обыграете меня? — шептала она себе под нос, направляясь в каюту. — Хрена с два вам всем! Хрена с два!

— Капитан, могу я к вам зайти? — голос Жасмин в динамиках раздражал чуткий дженерийский слух.

Он даже открыл глаз и поморщился перед тем, как ответить:

— Через десять минут.

— Так точно, капитан.

До звонка будильника оставалось сорок минут, и Киаран мысленно проклял Жасмин с ее срочными делами, не терпящими отлагательств. Обычно, все эти дела могли без труда подождать.

Десять минут спустя посвежевший, но еще не бритый Киаран сидел в кресле и смотрел на запись, которую Жасмин смогла извлечь из загадочного накопителя.