взгляд, я приподняла один уголок губ в резковатой улыбке и пошла прочь. В

неизвестном направлении. С двумя бокалами в руках, поочередно попивая то с

одного, то с другого.

— Лицо этой девушки кажется мне смутно знакомым, — услышала я

приглушенную ладонью реплику одной женщины в строгом черном платье.

Она разговаривала со своей собеседницей, и обе пялились в мою сторону.

— Я ее тоже где-то видела, — пробормотала вторая, оценивая меня.

Я чувствовала на себе ее ястребиные глаза. Цепкий взгляд изучал мой облик

вдоль и поперек: от макушки головы до мысков туфель. После того, как дамочка,

наконец, отвернулась к своей подружке, я потупила взгляд, сделав вид, будто не

понимаю, что они трепались обо мне.

— Где же я могла… вспомнила! — осенило первую. Она даже вскинула рукой

от внезапного энтузиазма. — Эта девушка была соучастницей последних

мятежей…

— Ах, верно! — ошеломленно воскликнула другая.

Женщины ближе склонились друг к другу, но от этого их любезный диалог не

стал менее привлекательным для посторонних ушей.

Следующую часть разговора я пропустила, потому что с ужасом наблюдала

за поразительно быстрым ростом количества слонявшихся от одной компании к другой зевак, которые прислушивались к сплетням морщинистых леди и

начинали стекаться в их направлении.

— …Сопливый негодяй и преступник на какое-то время лишил мирного сна

моего мужа, — сквозь голос женщины в черном прорезалось презрение.

— Какая отрада, что его упекли за решетку, — высказался кто-то.

— Эти нищие никчемные бунтари серьезно подкосили бизнес Алистера, — со

злобой отозвалась вторая.

— Того, что хранил активы в банке на «Гардиан»?

— Верно. Все вынесли. Подчистую.

— Да… я слышал об этом ограблении. Жутко, — с мрачной задумчивостью

внес лепту седобородый мужчина. — Не только мистер Гуддерман пострадал от

варварского нападения…

— Моя дочка находилась неподалеку в тот момент, когда вдруг появились

люди в страшных масках, с оружием!

— Я помню! Я был там! Я был в банке, когда они ворвались внутрь! —

судорожно сообщил невысокий, полный мужчина с идеально ровной круглой

лысиной на затылке.

Все внимательно слушали его насыщенное повествование о том тяжелом

дне, когда бедняга едва не погиб.

— Они угрожали… угрожали мне! Да я бы их…

— Эта девушка… почему она здесь? Среди нас.

— Возмутительно!

— Кто ее пригласил?!

— Что, если все неспроста?! Эти негодяи снова что-то затевают?!

— Кто-нибудь, сообщите охране…

Теперь «перешептывания» слышались отовсюду.

Они {смотрели} на меня.

Не то чтобы я рассчитывала на теплый прием. Нет.

В глазах окружающих я выглядела оборванкой, даже если на мне сверкало

элегантное платье и имелась красивая укладка. Никакая одежда не сумела бы

скрыть моих пролетарских корней и присущую беднякам настороженность перед

аристократами, в чьих жилах текла голубая кровь.

Для них я всего-навсего несчастная и мельтешащая перед статными

бледными лицами мошка, отчаянно жаждущая внимания и потому до такой

степени безрассудная, что решилась предстать перед ними без малейшего

трепета.

Что ж, спасибо. Я отлично знаю, кто я. Поэтому им не следовало так усердно

трудиться, брюзжа и показывая пренебрежение. Представители элиты поголовно

притихли. Затянувшимся молчанием они смешали меня с грязью… по их мнению,

наверное, они лишь указали мне мое место.

Я подсознательно приняла оборонительную позу на случай, если ситуация

грозила выйти из-под контроля. Я очень не хотела, чтобы произошло что-то

подобное. Я мечтала оказаться где угодно, но только не здесь.

В огромном зале погас свет.

До меня стали доноситься вопросительные и недоумевающие возгласы.

Богачам оказалось достаточно легко отвлечься от моей третьесортной личности и

начать оглядываться по сторонам, обмениваться друг с другом испуганными

взглядами. Однако кто-то все же умудрился связать резкое отсутствие освещения