– Вот же, поганые звери! – пробурчал кузнец, растирая место укуса, ругаясь сквозь зубы.

– Это не звери, это насекомые, и кусают не самцы, а самки, - решил просветить своего наставника Вадим.

– Что за насекомые? – удивился тот.

– Нууу, маленькие, - Вадим уже пожалел, что сказал об этом, опять сболтнул не то. Додумать эту мысль Вадим не успел. Вдруг на территории всего небольшого монастыря поднялся вой и истошные крики.

– Что случилось? – вскочил на ноги кузнец.

А Вадим словно почувствовал, что… В груди у него всё похолодело. – Зомби! – вырвалось у него, но он тут же поправился. – Мертвяки это, Елизар! Проникли как-то.

И он очень захотел оказаться неправым.

Вокруг уже наступила вечерняя темнота, и по всей Пустыни видны были только мечущиеся тени, да слышен дикой вой, заглушаемый утробным урчанием двух мёртвых тварей. Кузнец схватил саблю, одним движением сунул в ещё не потухший горн кусок тряпки и быстро запалил факел, который лежал в кузне. Елизар порой работал до глубокой ночи и факелы у него были всегда наготове.

Факел зачадил, а потом и запылал. Чистый жаркий свет горящего пламени распугал по сторонам темноту. Вадим поджёг второй факел и тоже обнажил саблю.

– Эх, мой бердыш возле кельи остался. Взял днём, да забыл там, но смотри, Вадим, биться будем вместе. Боюсь я, что уже и живых придётся убивать. Раз мертвяки проникли, то и нашим конец.

Вадим кивнул, всё было понятно.

С факелами и с саблями в руках они поспешили на помощь людям, но с помощью запоздали. По странному стечению обстоятельств, им не попался сразу ни Серафим, ни Аким, да и трудно было понять, кто есть кто, они только находили истекающих кровью людей, часть из которых были на последнем издыхании, а часть ещё живы и громко молили о помощи.

– Я не могу убивать! – сказал Вадим, когда увидел еле живую монахиню.

– Я тоже, - сквозь зубы ответил ему кузнец, - ищем зачинщиков и тех, кого ещё не укусили.

Но пару человек кузнец всё же добил, видя, что их уже не спасти. Пустынь была небольшой, и они, переходя от одного здания к другому, смогли выявить и поймать Акима. Только это уже был не Аким, он бросился на них, утробно урча. Удар сабли кузнеца был страшен. Не издав ни одного звука, Аким упал замертво, а они пошли дальше.

А в это время Серафим поймал и укусил Митрича. Затем, покружив по двору, монстр направился в сторону, где жил отец Анисим, настоятель и другие иноки. Отца Анисима он застал врасплох, как только тот шагнул на крыльцо, а отца Варфоломея поймал в коридоре, куда тот вышел узнать, что случилось.

Через несколько минут всё было кончено. Сделав своё чёрное дело, Серафим побежал к выходу, оставив истекающих кровью монахов лежать на полу и молить о помощи. Вадим шёл в это время вслед за кузнецом, когда внезапно из здания выбежал Серафим и мгновенно бросился на кузнеца. Елизар сразу отреагировал, ударив по нему саблей, но Серафим сумел вывернуться и ударить лапой.

Сабля выскочила из руки кузнеца, он замешкался, а Серафим ударил его другой лапой, разворотив всё плечо. Больше ничего сделать он не успел, Вадим взмахнул клычем, и голова мертвяка упала на землю, залив её своей чёрной кровью. А кузнец пошатнулся и произнес.

– Всё!

– Елизар, Елизар!
– Вадим не знал, что делать.

Кузнец посмотрел на свою грудь, провёл мокрой от крови рукой по ней.

– Всё, отвоевал Елизар Тимофеевич своё, пора и в царствие небесное, а ты, отрок, мне в этом поможешь. Хочу умереть человеком, а не тварью адовой! Боюсь, что всех Аким с Серафимом успели положить и никому пощады не будет. Пока я ещё живой, идём собирать остальных и всех нести в церковь, а я тебе скажу, что делать, пока не поздно.

Вадим опустил голову, не в силах ничего сказать. Кузнец отшатнулся и направился к зданию с монашескими кельями. Вскоре он выволок оттуда несколько человек, в том числе настоятеля и Анисима. А дальше они всю ночь собирали и упокаивали погибших и раненых, снося их в церковь.

Наконец, они собрали всех. Кузнец взглянул в глаза Вадиму, прощаясь.

– Поройся, отрок, под наковальней, найдёшь себе добычу. Один ты остался, значит, везёт тебе. Выжил сейчас, выживешь и дальше. А деньги пригодятся. Будешь уходить, забери всё, что можешь унести с собой, остальное сожги вместе со всеми постройками, а я тут сам справлюсь.

Елизар улыбнулся и, пошатываясь, зашёл в церковь, с грохотом захлопнув за собой дверь. В его правой руке был зажат горящий факел. Вадим отступил назад, в непонимании и испуге, и молча ждал, больше ни на что не надеясь. Он догадывался, что сейчас произойдёт, но всё же до конца не верил. Как так могло получиться? И почему Аким и Серафим превратились в мертвяков? Они же не были в селе? Кто их укусил, или они сами переродились? Но отчего и почему? Много вопросов, а ответов ни одного!

Через несколько минут потянуло дымом, а через пару десятков минут внутри церкви загудело пламя, вырвавшись через окна. Оно быстро объяло жаром весь храм, и он запылал огромным чудовищным факелом. Вадим сразу остался один, совсем один в этом мире. Этот мир был для него чужим и, как оказалось, населён ужасами. Он так и стоял в оцепенении, пока не прогорела вся церковь и не появилась ранняя зорька, осветив собою всё небо.