Дерево было большим и стояло относительно недалеко, но сам факт… На грохот выстрела повылазили со всех углов обитатели монастыря.

– Всё хорошо, не пужайтесь, - прогудел кузнец. – Это я тут тренируюсь по воробьям стрелять.

Народ собравшейся, было, покачал в удивлении головой и стал неспешно расходиться по своим делам, с любопытством поглядывая на новичка.

– Теперь верю, пойдём обратно в кузню, расскажешь о том, что в ней увидишь.

Все зашли обратно, и ещё минут тридцать Вадим называл то, на что показывал кузнец. Ничего особенного там и не было. Мехи, горн, щипцы да молот, ну и ещё то немногое, часть из которого Вадим не узнал, а часть просто не мог правильно назвать. После тест-опроса кузнец вручил в руки Вадиму саблю и заставил показать умение с ней работать, потом пришёл черёд топора и копья. Успехов не было. Вадим знал, как держать оружие и даже пытался им бить, но попытки были весьма неуклюжи и неуспешны. Кузнец с лёгкостью отбивал их железным прутом.

– Да, странен твой родитель, научил тому, что мало кто знает, а простейшего не показал. Ну, да Царствие ему небесное, а в подручные ты мне, может, и пригодишься, если захочешь.

Вадим кивнул.

– Всему своё время, - пожурил обоих отец Анисим, - пойдёмте обедать, время уж приспело, да и заслужил ты, Вадим. А не заслужил, так заслужишь.

Обедать они пришли в трапезную, где были поставлены козлы, а на них уже настелены вырубленные топором доски. Обед оказался не сильно вкусным. Луковая похлёбка, тушёные овощи с гороховой кашей, да краюха ржаного хлеба грубого помола. На сладкое оказался сваренный из лесных ягод взвар без грамма сахара.

– Ну, тапереча пойдём в нашу библиотеку, посмотрим, что ты знаешь-разумеешь.

Библиотекой оказалась просто более просторная, чем остальные, келья. Вдоль её стен стояли сколоченные из дерева открытые шкафы, на полках которых лежали и стояли книги в кожаных переплётах. Сделаны они были, в основном, из листов пергамента и очень редко из заграничной бумаги.

Отец Анисим осторожно снял с полки одну из книг и аккуратно разложил её на столе, открыв на первой странице.

– Вот, смотри! Это поучения Исаака Сирина. А вот и Псалтырь, Жития святых, Святое Писание и другие книги. Наша гордость, собирали отовсюду, но мало их у нас.

Книг и на самом деле было немного. Кроме них место в шкафах занимали рукописные свитки, закладные и другие грамоты, просто отдельные листы пергамента и более редкой и дорогой бумаги. Стояли пузырьки с чернилами, лежали связки гусиных перьев, а также старые, а то и новые, обложки книг.

Вадим смотрел в книгу и разбирал только отдельные буквы и иногда слова. Тем не менее, он попытался прочесть хотя бы одну страницу. Это удалось, но с великим трудом. Поэтому он смог разобрать от силы пару абзацев, остальное осталось за гранью его понимания. Это же заметил и Анисим.

– Дааа, интересно мне, отрок, кто тебя учил? И почему ты, навроде и читать умеешь, а слов не разумеешь?

Вадим промолчал, у него не было ответа. Врать что-то правдоподобное не получалось, а говорить правду было просто глупо.

– А може, ты напишешь мне буквицы, да азбуку, а може, и слова напишешь?

– Напишу.

– Так вот тебе тогда чернила, перо и…

А вот листы пергамента монаху было жалко изводить на напраслину, но и дело делать надобно было. Покопавшись на одной из полок, он выудил оттуда уже ветхий листок, от которого всё равно нужно было избавляться.

– Вот, на нём напиши.

Вадим сел на табурет и с сомнением посмотрел на гусиное перо. Чернильница оказалась бронзовой, с вычурной крышкой, сделанной в виде маковки церкви. Макнув в неё перо и нахмурив брови, Вадим решился вывести для начала букву «А» и сразу же посадил кляксу на пергамент.

Монах только вздохнул, но сдержался от ругательных слов. Понимая свою вину, Вадим уже более аккуратно макнул перо, тщательно стряхнул лишние чернила и заскрипел им по пергаменту.

А, Б, В и ещё О, П, Р, С, Т получились похожими на те, что он увидел, а вот слова, что он написал, пыхтя и высовывая от напряжения язык, слабо напоминали те, что были изображены в книге.

Отец Анисим приблизил к глазам накарябанные Вадимом слова и буквы, и вздохнул.

– Будем тебя переучивать, отрок. Где моя буквица? – он полез на полку и, немного поковырявшись там, нашёл тоненькую книжицу с буквами и короткими фразами.
– О то ж тебе, для понимания. Возьми! Научишься, цены тебе не будет. Да тренироваться будешь не здесь, а возле леса. Расчистишь площадку на песке, да и будешь чертить по нему палочкой.

Сначала толстую возьмёшь, потом тоньше, а в конце просеешь мелкий песок на глину и будешь старым пером по ней вазюкать, почерк вырабатывать и тонкость письма. Если совладаешь с энтим, то быть тебе писцом. А ежеле нет, то обычным приказчиком у купца или мелким подъячим, и то сумлеваюсь я в том. Ну, да грамотный человек всегда себе на кусок хлеба заработает, а ты, хоть и порченый малый, но всё же разумение имеешь. Того у тебя не отнять.

– Спасибо и на этом, - Вадим слегка качнул головой, - а кузнец может меня научить саблей работать или топором?

– То наука нехитрая, но надобно ли это тебе?

– Может, и не надобно, но больно страшно сейчас по лесу одному ходить, да и вообще, не ровен час, мертвяк придёт, чем отбиваться будем? И кажный человек нужон тогда!

Вадим, как мог, старался подладиться под местный говор, постепенно получалось, но всё равно была заметна разница между его словами и речью местных.

– То дело ты гуторишь, и правда наша. Скажу я кузнецу, лишний боец не помешает монастырю, особенно сейчас. Понял я о тебе почти всё, вот только скажи мне, что у тебя за одёжа такая интересная? Сколько живу, не видал я ни разу такого цвета и такой ткани.