В ванной я отлежалась в горячей воде, осмотрев себя тщательно, и только по тактильным ощущениям поняв — где точно были травмы. Внешне и следа не осталось, а если касаться пальцами «комарики» просыпались. И подвздошная кость не в хлам, и голени без открытых переломов. Ушибы и повреждения мягких тканей — уже не могла разобрать где и были.

Переоделась в штаны и майку, подсушила полотенцем волосы и решила, наконец, поесть. Только, выйдя из ванны, на пороге и застряла — в конце коридора, подпирая лопатками входную дверь, стоял Нольд.

— Как ты смогла встать так рано?

— Хорошее настроение и хорошая сборка помогли.

Я шагнула, а Нольд с предупреждением и голубым блеском в глазах сказал:

— Стой там, где стоишь. Иначе разговора не получится.

Закрыла дверь, оперлась на створку почти в такой же позе, что и он, убрав руки за поясницу. И молча стала ждать. Нольд с обходных путей не пошел, дал себе секунд двадцать тишины и сказал прямо:

— Я полузверь, Ева. У нас, как и у некромагов, своя природа… Я тебя люблю. Я тебя хочу. Ты вольная и не поддаешься, как большинство, притяжению, относишься к боли не как жертва. Нет страха… моя капля надежды на то, что ты — выдержишь. И, может быть, не станешь после ненавидеть и презирать, потому что я не рассчитываю силу и не смогу считаться с твоим желанием или нежеланием. Я — насильник, а не любовник, и причиняю боль, а не ласку. Сейчас, как человек, могу заставить себя уйти… если скажешь «нет».

Не знаю, что бы я чувствовала, если бы услышала такое без того, что знала заранее? Все звучало пугающе и на самом деле нездорово.

Нольд не собирался долго ждать ответа, выдохнул, прищурился, как будто хотел скрыть или погасить новую вспышку:

— Решай быстрее. И учти, если сделаешь шаг ближе — я кинусь.

И я этот шаг сделала, даже два — сколько успела..