Угловые окошки приоткрыты и с той, и с другой стороны. Вытянув руку, мужчина попытался выкинуть что-то на дорогу. Сектант перехватил локоть, ударил, и узкая коробочка взмыла вверх.

Завизжали тормоза… только поздно. Тяжелую машину развернуло оттого, что, кажется, тело завалило на руль, и автобус на пригашенной скорости, но все же въехал в ограду! В нас врезался кто-то сбоку, ударом проталкивая дальше… вниз?!

Я оглохла от воплей. Вцепилась в спинку сиденья, глубоко задышала и пожалела, что зря отстегнула ремень. Накренила невесомость! И драка, еще не закончившаяся, рывками и ударами вдруг заставила коробочку взлететь второй раз… кто швырнул? Тот, кто хотел ее выбросить? Или сектант напарнику? Загоняя ужас от катастрофы под самый низ живота, я вскочила пружиной и успела первая. Она отлетела женщине на колени, ко мне ближе, чем к убийцам…

Оборвалось…

На несколько секунд исчез вес, и пространство сжалось и потемнело. Полет в никуда обрушился, смял, раздавив неимоверной тяжестью! А мое сердце почти разорвалось на куски от черного фейерверка смертей. Одновременных и точечных, бьющими в грудь спазмами с интервалом на один или два вдоха… я не успела свернуться полностью. Сжала голову и руки, а по ногам и бедру пришелся молот боли и тисков. И все померкло.

Одна только тьма и смерти…

* * *

Сколько прошло? Минуты или секунды? Различила стоны и шипение, по самый живот залило холодом и сыростью — набиралась вода. Отовсюду давило. Шевельнувшись, почувствовала, что работают только руки, а ноги разбиты переломами — и с подвздошной костью что-то… где воздух?! Где свет?!

Меня спасла та женщина, к которой прилетела коробка. Не будь ее весомого тела, я не сохранила бы целой головы и шеи. Сейчас пассажирка лежала подо мной мертвая, взяв на себя все камни, железо покореженного салона и стекло. Где воздух?!

Кто-то еще шевелился, стонал. Но я не могла помочь. Я должна была вытащить себя из кошмара, пока не затопило или не случился пожар! Свой вес казался мне неимоверно тяжелым, боль от пояса давила и держала, словно наполовину заглотил в пасть хищник и рвет на себя добычу! Огромные челюсти!

— Мне нельзя…

Нельзя умирать. И нельзя тут остаться.

Кровь, если из какой-то раны уходит, то не быстро — сознание не скатывалось и силы были. Я уже выжила, выживу и дальше — только надо выбраться и не попасться службе спасения. Нет, я не боялась Инквиза как вечного плена. Нольд, Ян, Вилли и Троица обязательно вытащат потом, но… все насмарку? Вся подстава с практикой, всех под удар, потому что начнут расследование — как некромага внедрилась? И сектантка Валери! И моя добыча!

Коробочку, узкую и деревянную как пенал, сунула в зубы. Правое плечо тоже болело — не перелом, но ушиб сильный. И я не слабачка! В моей жизни уже было море боли и смерть Толля, значит, я справлюсь с другим морем и смертями чужих… я теперь не одна, Нольд едет. Он найдет!

Выбралась…

Мост не длинный, ручей маленький, а злая судьба скинула с самой высокой точки в самую глубину… и все же — на моей стороне удача. Умудрилась уцелеть, так и выход нашелся со стороны моста, под него, а не на простор. Наверху люди, голоса, гудки, и я вне их поля зрения. Главное, о боли не думать… отсечь ее от себя…

Меня отец учил, меня Нольд тренировал, и я выжму из тела все возможное для спасения! Регенерат залечит потом!

В воде было легче — мягче и холод скрадывал. Выбравшись на берег, проволокла себя по камням, песку, замерев трупом в высокой жесткой траве. В спину никто не орал «там человек!», но до слуха донеслись сирены. Службы сейчас начнут выискивать живых и смотреть, кого отшвырнуло? Кого унесло водой?

Я прохрипела проклятье в коробку, до ломоты в челюсти, сжимая ее. Чтобы не выпустить, и чтобы с болью помогла — как жесткая палка во рту, она воровала мои несдержанный стон и крик, когда боль бичом била… с ногами что? А с поясной сумкой?

Оглядываться на себя, переворачиваться и рассматривать, не было времени. Минут пять, чтобы убраться еще дальше, за круг поисков! А Нольд найдет по следу! Как зверь по запаху, найдет и вытащит!

Я расплакалась и заскулила, когда шум отделился стеной, а руки уронили меня в сырость прибрежной почвы. Я спряталась — в зарослях осоки, доползя далеко… боль, боль, боль… Хищник выпустил ноги, но оставил в них зубы, а некто невидимый с каждым моим предыдущим рывком нагонял и бил этой проклятой болью сверху — наотмашь по всему телу. Но я ни от чего не умру — ни от шока, ни от кровопотери, ни от осколка, залетевшего в порванную мышцу… я — сильная.

Выдрав коробку из зубов, задышала глубоко, горлом, почувствовав железистый вкус и запах крови, и что-то еще… внутри что-то дребезжало. В узком пенале из сандалового дерева была спрятана не курительная трубка или ароматные палочки — а будто жук, который бился в замкнутом пространстве и его движения проходили легкой вибрацией.

Не переворачиваясь на спину, опустила руку вниз — сумка на месте, замок открыт. Грязи и ила туда набралось много, но я не нащупала сигаретницы. Сжать бы ее грани, подать сигнал «sos», и Нольду не придется сначала выискивать меня в обломках автобуса среди груды тел, и не придется потом рыскать вдоль берега… Когда он меня найдет? Пузырек с антисептиком исчез, но карточка удостоверения и телефон удержались в креплениях. Когда я поднесла телефон к лицу, увидела, что тот разбит. Не подать сигнала, никак… только ждать и тонуть… ничто, в сравнении с тем, что случилось впервые.