— Как вы сделали это открытие? Всего два вещества… если вы обнародуете рецепт сывороток, вы будете баснословно богаты, всемирно знамениты и войдете в историю.

— Инквиз ничто не будет использовать только во благо. К тому же… такие опыты проводились раньше, я нашел в архивах исследования. При смешении некромагской крови и бессмертника не было никакого эффекта. Это сработало только потому, что…

— Сыворотка на основе ее крови?

Я догадалась быстрее, чем Троица договорил. Старик кивнул и опечалился:

— Представляете, Ева, весь ужас, если бедную девочку сделают живым донором для завода по производству «мнимой смерти»? Во что превратят все ее существование? Какие чудовищные опыты начнут ставить из-за врожденной уникальности? Лучше я сам умру, но никогда не позволю этому случиться.

Троица замолчал, а потом, не скрывая волнения в голосе, попросил:

— Если ваши причины перевесят наши задачи, и вы найдете девушку сами… Не тащите ее к команде на допрос, не пугайте ребенка. Выясните сами — зачем она губит стольких невинных людей? Мы разные, но мы не враги. Живем в том мире, какой есть, и по мере сил стараемся его сдвинуть в лучшую, гуманную сторону. Никто из нас ничего плохого ей не сделает и даже в мыслях не держат, но… ваш Великий Морс, не торопитесь! Обещайте, прошу.

— Обещаю. И буду смотреть по ситуации. А она для вас не просто объект с инвентарным номером, да?

— Не будем об этом сейчас. Готов обсудить то, что вас интересует, но на другую тему. Спрашивайте, пока нет лишних ушей.

— Алент, с которым вы меня заперли, назвал имя Таис — здешняя подруга девочки. Устройте как-нибудь, чтобы я смогла и с ней поговорить.

Старик стряхнул с себя личные чувства, в миг вернув себе строгость и серьезность:

— Я не знал, что она дружила… Таис? Ева, это некромага теперь далеко, только Парис знает где, он эвакуировал.

— Вы хотите сказать, что та подстреленная на юге…

— Да-да, Таис Зольд.

— А история становится все запутанней, господин Троица.

Глава двенадцатая

Царапина не заживала. И пластыря сверху не наклеивала — впервые я добиралась в свою квартирку без оглядки на патрули. В вагоне метро села к окну, подперев щеку пораненной ладонью и на самом деле чувствовала щит, под которым спокойно могла думать и расслабиться.

Людские неприятные запахи отошли на задний план.

Добравшись в студенческий корпус, заперлась в квартирке и легла спать. Сначала отдых, а потом детоксикация — после полуночи я выбралась на крышу и побегала кругами по ней. Отличное оказалось место для тренировок — ограниченных, но уединенных, и это главное. Потом покувыркалась, делала стойки, снова бегала, и дышала прохладным воздухом. Наслаждалась тем, как разогналось сердце и как согрелось от движения тело. Никаких людей, никаких смертей и трупов, никаких пустотелых зомби.

Новости из клиники обязался отправить всем Троица, и мне на телефон сообщений не было. Команда опять как вымерла, оставив в пустом ожидании весь на воскресный день. Потратила время в изоляции, занимаясь дома и снова на крыше, восполняя все потраченные моральные силы физическими нагрузками.

А в понедельник к восьми, была на своем месте в офисном кабинете.

— Что-то случилось?

Парень отметился и ушел, он по аналитике направление выбрал, поэтому свою практику иногда проходил здесь же, только этажом выше. Варита вызвалась отнести отчеты за всех нас, и я осталась с Элен одна.

— Ничего. — Спокойно ответила девушка, а сама была бледная и с заплаканными глазами. Не вот-вот плакала, а вчера или ночью, очень долго. — Нормально все… как тебе практика в клинике? Что делала, когда нас развели?

— С психологами сидела. Одни бумажки. А ты?

Элен остекленела взглядом и не ответила. Хотя сама начала разговор, поддавшись вежливости, а не настоящему интересу. Я запустила компьютер… и вдруг краем глаза увидела движение. Как будто девушка поправила себе волосы, заправив прядь за ухо. Но ее обе руки безвольно лежали на столе, рядом с клавиатурой.

Неужели опять?

Один из двух ее заплечных призраков, той девочки, которая младше, обнял Элен за шею покрепче и шевельнул головой. Ласковый такой жест, будто ребенок наплакался и теперь ищет утешения у старшей сестренки, уткнувшись личиком в спину.

Я встала, подошла к двери и застряла, не в силах выйти в залу и не в силах оставаться в комнате. Я видела псевдо-живых зомби. А теперь вижу восставшие духовные трупы! Голова загудела вместе с рабочим шумом, который доносился через створку шорохом бумаг, говором и жужжанием техники.