— Из-за инфекций? Никогда не слышал о слабом регенерате… Правильно говорят — вырождаемся.

Он с сочувствием кивнул на всю меня, и я закивала тоже.

Придумка для того, чтобы потом ни по волосам, ни по фигуре, ни тем более по лицу некромаг не узнал меня, если столкнется в клинике по другому заданию. Я вся в бесформенной защитке, оставившей на виду руки, да глаза.

Секунд через тридцать его увели.

* * *

— Я мало что узнала от сородича. Больше рассчитывала от вас, господин Троица, ведь девочка родилась и обследовалась здесь — должны быть отчеты. Расскажете мне?

— Конечно. Но не сегодня и не в этих стенах.

Троица протянул туфли и пояс. Я все сняла, а шапочкой для волос утерла пол:

— Не удержала, простите.

— Это я должен извиниться за неудобство. Сейчас добуду вам воды. На сегодня еще не все… вы готовы увидеть ее жертву?

— Надеюсь, что готова.

Он вывел меня не наверх, а еще глубже — уже в подвальное помещение. Не маскируя ни под кого, провел к одному из отсеков, открыл дверь и пригласил внутрь.

— Этот человек к нам поступил вчера, завтра будут третьи сутки… хм… не люблю слово «зомбирования», но пусть будет оно. Мы обследовали в пределах возможного и просто ждем распыления. Запись отключена, не волнуйтесь.

Все та же процедурная с минимумом мебели и оборудования. Стерильно, светло, пусто — с одним сидящим на кушетке человеком. Мужчину даже не переодевали, боялись что-то задеть и спровоцировать на упокоение раньше.

— Кто он?

— Работник погрузчика, женат, двое взрослых детей. Вы хотите догадаться о причине, по которой Смерть выбрала именно его?

— Я хочу понять, почему он так ужасно выглядит.

— Если я вас оставлю, не испугаетесь? За водой схожу.

— Все нормально.

Но я слукавила — немного боялась. Человек выглядел трупом! Если бы я встретила его хоть где за день до Смерти, я бы уже сказала, что он ходячий мертвец. Больной, желто-зеленый, полысевший и в крайней степени изможденный телом.

Сглотнув горечь, закрыла дверь поплотнее. Замкнула пространство, и вся сжалась в ожидании любого из ударов по восприятию. А получила оглушающую тишину. Осторожно посмотрев на зомби, ничего не увидела — ни духовных трупов на спине, ни шлейфа убийств, ни учуяла ни капли запаха мертвечины.

Приблизившись, даже потянула носом — чистоты тоже нет. Картонка. Уже прах!

— Какая жуть…

Нольд рассказывал, что им можно было измерить температуру и прощупать пульс. Поэтому потянулась к руке мужчины и осторожно дотронулась до запястья: едва теплое и биение было.

Нагретый пепел, не более, и жилка давала сигнал не током по вене, а запущенной электрической цепью. Нет, не реальный ток, а что-то близкое — как в гирлянде мерцание лампочки, или как в четках — «нить, нить, бусинка», и это она толкается через прессованную пыль, имитируя жизнь. Нить, нить, опять бусинка… и это нечто, необъяснимо магическое, и связывало тело воедино, держа прах вместе трое суток. Заряд кончается — иссякает и целостность.

Как только Троица вернулся, я прополоскала рот, напилась воды, сказав те выводы, которые сделала:

— Это — сидит уже не биологическое тело, хоть и чувствуется таковым и глазами видится. Не знаю, как его убили. Не знаю, что за ним было при жизни: убивал ли сам, гнил ли духовно. Для некромага это — слепая болванка, коробочка без улик и следов. Я бессильна.

Троица весь нахмурился, задумавшись.

— Мы показывали их здешним, но никто не признался, что увидел… некромагы хранят молчание, потому что знают — кто это сделал, и защищают девочку всеми силами… Очень жаль. Но даже такие новости — это новости. Как странно. Как невероятно.

— У вас есть данные на жертв? Я бы хотела просмотреть.

— Нет. Но Ян собирает, что может. Не его отделение, поэтому быстро не получается. Идемте наверх, в мой кабинет. У меня есть подарок для вас, Ева.

Пузырек антисептика и распечатка какого-то текста — Троица достал их ящика стола и протянул мне:

— Это отчет о прошедшей здесь практике, его сдадите куратору в понедельник. Разок прочтите, чтобы знать — о чем. А это щит. Дайте руку.

Прыснув на тыльную сторону ладони прозрачную жидкость, пахнущую спиртом, чуть втер пальцем, а потом поднес к коже скребок. Стандартная знакомая пластина для теста, есть при всех патрулях для проверки. Царапнул руку коготками и довольно заулыбался.

Какой же он все-таки «добрый профессор» — типаж, хоть в кино бери. Глаза — лучистые треугольнички с умным и все понимающим взглядом, а улыбка такая мягкая, словно Троица не врач Инквиза, монстр для некромагов, а добрый волшебник.

— Испаряется через три часа, тормозит регенерат. Ваша царапина заживет не через две минуты, а только завтра. Не забывайте обновлять, если находитесь в зоне риска. Пластырь?

— У меня есть. Это тоже выведено из нашей крови и бессмертника?

— Да. Смерть есть смерть, и в данной жидкости она в очень маленькой дозе.