– Вас не беспокоит, что начальник милиции Невинномысска пытается свалить вину за произошедшие в его городе массовые беспорядки на вас? – задавая этот вопрос Васильев слегка подался вперед.

– Думаю, ваши следователи достаточно профессиональны, чтобы разобраться в этом вопросе, - не поддался я на провокацию.

– Почему вы считаете, что правоохранительные органы Невинномысска покрывали Сливко? – не делая паузы, вернулся к предыдущему вопросу капитан.

– Я так не считаю, - не задумываясь, ответил я.

Наверняка я об этом не знал, но играть на стороне Комитета против коллег не собирался. И дело тут не в корпоративной этике. Я прекрасно знал, что МВД и КГБ сейчас находятся в контрах, а также знал кто в этой схватке одержит вверх. Вот только это будет нескоро. Мне же нужно было думать о настоящем. Заложив своих коллег, я тем самым ничего для себя не выгадаю. Гэбисты добьются своего и вышвырнут, а свои за предателя биться не будут. Я же продолжал рассчитывать на то, что мое начальство меня отсюда вызволит.

– Зачем же вы тогда об этом заявляли? – немного напоказ удивился Васильев.

– Я? – у меня это вышло натуральнее.

– Вы, - он улыбнулся одними уголками губ.
– Когда требовали у лейтенанта Харламова провести обыск в помещении туристического клуба.

– Что-то не припомню такого, - нахмурил я лоб.

– Тому есть свидетели – сотрудники дома культуры, - любезно напомнил мне капитан.

– Слышали выражение «Врет, как очевидец»? – привел я контрдовод.

– Слышал, - подтвердил он. – Вы сталинист?

– Чего? – тут уже я не играл.

– Вы только что сослались на слова Сталина, - просветил меня капитан Васильев.

Я ненадолго завис, соображая, как в эти времена относятся к этому политическому деятелю. Помнил только, что при Хрущеве он был не в фаворе, а вот как дела обстояли при Брежневе?

– Криминалисты говорят также, - выкрутился я.

– Суд принимает свидетельские показания в качестве доказательств, - освежил он мне память и поскольку я отмалчивался вновь сменил тему. – За что вас хотел задержать начальник ОВД города Невинномысска?

– Он меня не задерживал. У него нет таких полномочий, - ни разу не солгал я. Ведь действительно никого задержания по факту не было. Постановления об этом компетентное лицо не выносило.

– Если так, что почему вы сбежали, а не остались помогать коллегам наводить порядок?

Вот оно мое слабое место. Когда не знаешь, что сказать, лучше промолчать.

– Покрывая подполковника Чертышина и его подчиненных, вы себе делаете только хуже, - уведомил меня капитан КГБ, проникновенно заглянув в глаза.

– Я никого не покрываю. Я не житель Невинномысска. Я провел там всего сутки. Вы всерьез считаете, что я за такой короткий срок разобрался во всех местных раскладах? – заявил я о несостоятельности обвинения.

– Разумеется, нет, - мягко согласился комитетчик.
– Но ведь вы должны были составить свое мнение о творящемся в городе. Как вы объяснили себе тот факт, что на протяжении более чем десяти лет Сливко беспрепятственно издевался над детьми и убивал их?

– Никак, - устало произнес я.

– Но ведь у вас должны быть мысли на этот счет. Поделитесь ими со мной. Для меня очень важно услышать мнение следователя, который так блестяще, буквально за сутки, разоблачил убийцу, - Васильев походу решил сломать меня с помощью лести.

Мне пришлось отвести взгляд. Нужно было собраться и за пару минут придумать как не вляпаться в компанию КГБ по дискредитации сотрудников милиции. Я не собирался быть разменной пешкой в играх спецслужб.

– Причина в том, что Сливко - серийный маньяк, - начал я, не обращая внимание, как у Васильева поползли вверх брови. – Причем маньяк уникальный. У него высокая социализация и он отлично разбирается в детской психологии. Эти навыки и помогали ему много лет маскироваться, выдавая себя за добропорядочного члена общества.

Его не могли поймать не потому что покрывали или недолжным образом исполняли свои обязанности. Нет, не поэтому. Его не могли поймать, потому что у нас на официальном уровне считается, что маньяков в СССР не существует. Типа в советском обществе их быть не может. Но к этому вопросу нельзя подходить с точки зрения идеологии. Это криминология! Этим вопросом должны заниматься криминологи, психологи и психиатры, а не идеологи. Иначе быть беде. Маньяки будут орудовать, а мы не будем их искать, ведь с самого верху пришла установка, что маньяков не существует. Как думаете, к чему это приведет? А приведет это к тому, что жертвы маньяка не будут связывать в серию, а будут расследовать каждое преступление по отдельности, как и произошло в Невинномысске.