– Не могу, - я сам себе был противен, но спектакль следовало доиграть до конца.

Алина быстро-быстро заморгала.

– Ну все хватит, - я не выдержал и притянул девушку к себе. – Зачем эти слезы? Сказал же, что нормально все будет.

– Обещай, что вернешься, - подняла она лицо.

Поцелуй - универсальное средство. Всегда помогает в нестандартных ситуациях с девушками. Им я и воспользовался, чтобы уйти от ответа. Нет, сейчас-то я, разумеется, вернусь, ведь нужные мне для побега вещи остаются у Алины, но ведь она спрашивала совсем о другом.

Моя рука прошлась по ее спине, спустилась ниже и это не вызвало протеста. Окрыленный, я, не разрывая поцелуя, начал отступать к, стоящему позади, дивану. Девушка и не подумала вырываться, а послушно двигалась вслед за мной.

Диван скрипнул под нашим весом, а когда, я начал снимать с Алины кофту, раздался настораживающий треск откуда-то снизу. В следующий момент мы рухнули на пол, от встречи с которым нас нехило тряхнуло, и в завершении уши заложило от кошачьего визга.

– Ты в порядке? – сам-то я оказался в самом верху конструкции.

– Ты тяжелый, - сдавленным шепотом ответила Алина.

– Извини, - я уже поднялся и теперь помогал ей.

– Вася? – она обеспокоенно принялась осматривать комнату сразу как оказалась на ногах. – Мы его не раздавили?

– Если что, у них девять жизней, - заручился я смягчающим обстоятельством вины.

– Вася!
– припечатав меня гневным взглядом, Алина расширила зону поисков. – Васенька, - услышал я из прихожей, - что с тобой?! Альберт!

– Здесь я, - девушка сидела на корточках перед котом. Тот угрожающе шипел и дергал хвостом в раздражении.

– Ну-ка иди сюда, - не обращая внимания на клыки и когти, я поднял Ваську. – Да, вроде, цел, - сделал я вывод. Кот был жив и боевит, лапы не сломаны. Значит успел выскочить из-под дивана.

– Его надо ветеринару показать! – не поверила моему диагнозу Алина.

– Некогда мне котами заниматься, - озвучил я свои мысли вслух. Это я, конечно, зря. Тут же был обвинен в бессердечии и награжден эпитетом «чурбан».

– Ладно, ты выходишь с котом и портфелем из подъезда, а я пробираюсь через чердак. Встретимся на остановке. Кстати, ты хоть знаешь где ветеринарная клиника находится?

– В зоопарке, - отвечала Алина уже застегивая сапоги.

По уму надо было ее одну в клинику отправить, но я боялся, что из-за всей этой нервотрепки, она может потерять портфель. Так что пришлось тащиться вместе. Благо путь назад тоже обошелся без сюрпризов.

Как я и говорил, с котом оказалось все в порядке. Зря только ездили.

– Зато теперь я спокойна, - в свою очередь аргументировала Алина, когда мы вышли за территорию зоопарка.

Мы весь день провели в очереди и на улице уже темнело. Кот сидел у меня за пазухой, слишком тяжелым он оказался для девушки, и та спихнула его на меня.

– Ты спокойна, а кот в шоке. Коты вообще не любят путешествовать, - гнул я свое.

– Не бухти, - одернула она меня. – Ты нас проводишь?

– Провожу. Куда я денусь?
– вздохнул я.

Ведь не хотел подходить к Алининому дому, но девушка начала упрашивать.

– Да не донесу я его, он вырвется и убежит. Это у тебя он тихо сидит, а у меня, пока к ветеринару ехали, постоянно дергался.

– Пошли, - стиснул я зубы.

– Альберт Анатольевич Чапыра? – меня окрикнул мужчина в штатском. Он подошел к нам быстрым шагом. – Вам придется проехать со мной, - это он говорил, разворачивая перед моим носом удостоверение.
– Машина ждет за углом.

– Никуда он не поедет! – заявила Алина. – Я сейчас отца позову!

– Бери кота и иди домой, - под обескураженным взглядом владельца грозных корочек, я вытащил кота из-за пазухи и вручил его девушке.
– Делай, что говорю, - подтолкнул я ее в сторону подъезда, а сам развернулся решать новую проблему.

Только задремал и самолет вновь тряхнуло. Опять угодили в воздушную яму. Я недовольно потянулся к фляжке с водой. Радоваться было нечему. Вместо мягкого кресла сидение без спинки, отчего ребра упирались в иллюминатор, еще и замерз как собака, одновременно с этим заложило уши и замучил сушняк - все прелести перелета в транспортнике.

И везут меня совсем не на награждение.

Убрав фляжку, я вновь прикрыл глаза, стараясь отстраниться от действительности. Видеть ее больше не могу. Задолбала. Уже сто раз пожалел, что ввязался в эту историю с маньяком. Больше я таких ошибок не повторю, пусть предки сами за ними охотятся. Напрочь отбили желание помогать. Вернули в ряды эгоистов. И чего меня потянуло на подвиги? Стал срастаться с миром, в котором вынужден жить, и решил его улучшить? Вот только забыл, что я здесь чужой. И мне тут же об этом напомнили.