— Ты сам виноват.

— Да? И почему же?

— Возможно, за мишурой лоска и богатства, никто не может разглядеть… тебя настоящего!

Мужчина резко остановился. Дёрнув головой, обернулся, награждая меня тяжёлым взглядом, но так ничего и не ответил. Вскоре лестница закончилась и мы вышли в просторный холл.

— Чей это дом? — я завертела головой, стараясь рассмотреть комнаты, мимо которых мы проходили.

— Моей семьи, — сухо бросил Феликс, когда мы вновь стали спускаться вниз по лестнице.

От его импульсивности немного кружилась голова и я нашла опору на его плече. Феликс вновь замер, внимательно посмотрел мне в глаза, а после просто сгрёб в охапку и прижал к своей широкой груди. Оказавшись в его объятиях, я совсем растаяла и не заметила, как мы оказались на первом этаже дома.

— Для романтического ужина ещё слишком рано, — говорил он словно сам себе. — Но мы можем устроить романтический обед.

Толкнул тяжёлые распашные двери и мы оказались на широкой террасе, увитой виноградом. В центре стоял уже накрытый стол, со всевозможными блюдами и дорогими винами. Феликс галантно отодвинул для меня стул. Потом придвинул его к столу, когда я покорно присела. Сам сел напротив.

— Тебе не обязательно так стараться, — с улыбкой вновь поддела Сабурова.

— С чего ты взяла, что я стараюсь? — широкая бровь мужчины игриво приподнялась кверху.

— Романтический обед. Ты серьёзно? Очевидно же, что ты не романтик! Кто угодно, но не романтик?

— И кто же я по-твоему? — открыто принял вызов и откинулся на спинку высокого стула. — Говори, не стесняйся.

Жгучим взглядом лукаво прищуренных глаз впился в моё лицо. А вернее, всё своё внимание сосредоточил на моих губах, словно боялся пропустить моё откровение. Или же по обыкновению пытался вогнать меня в краску.

— Прагматик, — звонко отчеканила, хотя на языке вертелось совершенно другое слово, но я не рискнула испортить столь приятную атмосферу. — Ещё немного… — осеклась и поёрзала на стуле, словно подо мной тлели угли.

— Циник?! Это ты имела в виду? Или эгоист? Не бойся сказать правду.

Он буквально проверял меня на прочность, выводил на эмоции, которые я вдруг решила не давать ему так быстро.

— А я и не боюсь, — заправила непослушные пряди за уши и села в точности, как Феликс. — Большинство таких, как ты… избалованы и воспитанны подобным образом. Ты избалован женщинами, но я не удивлена, потому что они сами готовы преподнести себя на блюдечке.

— Не все, — поправил он меня. — Например ты упорно не желаешь ложиться на это самое блюдечко… Сама не знаешь, от чего отказываешься.

— Ооо, а ещё ты самовлюбленный! Доволен?

Внутри играло странное волнение, которое будоражило и напоминало азарт. Феликс явно пытался втянуть меня в игру, заранее не поведав о правилах.

— Нет. Продолжай, — он вдруг выпрямился, заставив меня немного напрячься. Потянулся в сторону стоящих на столе бутылок. — Красное или белое?

— Ты пытаешься меня напоить, чтобы развязать язык?

— Твой язык без вина развязанный и острый, — ухмыльнулся одним уголком губ и придвинул ко мне ближе сырную тарелку. — Так какое?

— Красное.

Феликс наполнил два бокала, один протянул мне, другим отсалютовал в воздухе.

— За второй шанс! — игриво произнёс короткий тост и сделал жадный глоток, осушив им четверть бокала.

Я же лишь пригубила вино, отметив его терпкий и насыщенный вкус. Мне захотелось вновь почувствовать во рту сладость напитка, но я внутренне одернула себя. Понимала, что выпить лишнего — плохая идея.

— Ты говорил у тебя дела? — покрутив пальцами тонкую ножку бокала, поспешила нарушить неловкое молчание.

— Я отменил.

— И всё это, — обвела взглядом просторную террасу и уставилась в глаза, успевшие захмелеть. — Ради меня?

— Именно!

Феликс действительно старался, хоть и делал это в своём непревзойдённом стиле. Я не знала, что так подействовало на него — желание получить меня или мои слова, о том что я не его бывшая жена. А может, он просто вразумил словам брата и решил сменить тактику. В любом случае мне нравились эти перемены, хотя я всё ещё не верила Сабурову-младшему. Не верила и не понимала, зачем нужны все эти игры.

И за распитием вина, забрезжил шанс хоть что-то выяснить.

— Ты собираешься открывать мне глаза, на моё гнилое нутро? — Феликс положил в рот виноградину, продолжая испепелять меня взглядом.

— Оно не гнилое, — я отставила бокал на край стола. — И я не могу говорить о тебе, потому что ничего не знаю. Сказала лишь собственное мнение. Добавить мне нечего… Так что… ты можешь дополнить картину и рассказать о себе сам.

В этот момент Феликс как-то болезненно поморщился. Осушил вино одним глотком и посмотрел в сторону сада, который виднелся за пределами террасы.