Шрифт:
«С чем они связаны? Это каким-то образом касается нашего с вами дела?»
«Нет, что вы! Наш бизнес непотопляем! Но обстоятельства сложились таким образом, что чем скорее мы проведем сделку, тем лучше».
«Простите, но я вас не понимаю. Вы сами вышли на меня, заинтересовали своим предложениеми назвали сроки. Теперь торопите. Чего вы опасаетесь?»
«У меня не тот вес, чтобы опасаться чего-либо».
«Тогда не будем менять наши планы».
«Нет, нет! Время не терпит!»
«В таком случае сбавьте цену».
«Вы сума сошли! В ваши руки попадает, можно смело сказать, национальное достояние России! Этот камень являет собой историческую ценность! Его место в Государственном алмазном фонде! И мне, как гражданину России!..»
«Ну-у! Довольно! Я не собираюсь упрекать вас в непатриотичности. К тому же мы оба хорошо знаем цену пустым словам. А вот стоимость бриллианта…»
«Она остается неизменной. Полтора миллиона».
«Это ваше решение – окончательно?»
«Окончательно!»
«Хорошо. Будем считать, что вы убедили меня. Значит, к вам прибудет мой курьер, отдаст вам деньги и заберет камень».
«И тогда вы познакомите меня с людьми, готовыми забрать весь таджикский товар?»
«Нет. Курьер привезет камень в Нью-Йорк. И лишь затем вы получите то, что хотите».
«А если он не доберется до Нью-Йорка? В дороге всякое может случиться!»
«Это останется на вашей совести. Куда прибыть курьеру?»
«Сделка может быть совершена только в моем доме. Здесь и условия подходящие, и охрана на уровне. Сам же я никуда камень не повезу».
«Значит, договорились? Гость может посетить вас?»
«Может. Как я его узнаю?»
«Нет ничего проще! Он будет с цифровым несгораемым кейсом. Точно такой же вы приобрели в Хельсинки, когда навещали меня. Для большей надежности – на кожаной обшивке выцарапан правильный равнобедренный треугольник».i –
«Хорошо. Жду. В порту его встретит мой человек».
«До свидания, господин Серегин!»
«Всего доброго».
Хельсинки – Санкт-Петербург. Транзит
Курьер от господина Петерта беспрепятственно миновал зоны таможенного и пограничного контроля. Собственно говоря, волноваться нечего. Хозяин позаботился о том, чтобы в аэропорту Хельсинки не возникло никаких проблем. А в Питере обещан «зеленый коридор» тем человеком, к которому он летит. В интересах заказчиков было организовать безопасность переправки в Санкт-Петербург кейса с полутора миллионами американских долларов. А кейс, в свою очередь, прикован к запястью левой руки курьера. Так что одно с другим крепко взаимосвязано. За удачную ходку Петерт пообещал заплатить приличные деньги. Конечно, они ни в какое сравнение не идут с той суммой, которая уложена в обтянутом кожей чемоданчике, но тут, как говорится, каждому – свое.
Поднявшись по трапу и заняв свое место в салоне первого класса, Вараас Енникяйнен – а именно так звали курьера – пристроил драгоценную ношу на коленях и полуприкрыл глаза. Сквозь неплотно сомкнутые ресницы он мог наблюдать за пассажирами, размещавшимися по соседству.
Вот еле протискивается в довольно, широком проходе необъятная дама лет сорока с двумя вертлявыми девчушками-близнецами. Дама недовольно бормочет что-то себе под нос. Наверное, сетует на то, что самолет выполнен не под ее габариты. Вся троица уселась в ряду перед ним.
Вот молодожены, счастливые и беззаботные, занимают свои места по правому борту. И – ну конечно же! – с ходу целоваться. Точно – молодожены. У обоих на пальцах сверкающие новизной обручальные кольца. Наверняка в свадебное путешествие. Хотя Россия не лучшее место на Земле. Если б не прибыльное дельце, Енникяйнена туда и палкой бы не загнали.
Вот старичок галантно пропускает перед собой старушку. Они проходят в самое начало салона. Эти, как пить дать, эмигранты. Едут посмотреть на город своей юности. Их можно понять. Старость сентиментальна.
Стоп! Это кто? Двое мужчин спортивного телосложения показались в проходе. Курьер не сразу понял, что именно насторожило его, но потом догадался: эти двое старательно делают вид, что не знакомы друг с другом. Именно делают вид! Зачем? Вараас почувствовал, как вспотела ладонь, сжимающая ручку кейса.
Тревога отпустила его, лишь когда двое подозрительных прошли мимо и расселись в разных концах салона первого класса, даже не взглянув на него. Правду говорят: у страха глаза велики. Продолжим наблюдение.