…Игорь Иванович Серегин подошел к телефонному аппарату и набрал один из московских номеров генерала Багаева. Тот снял трубку после второго сигнала.

– Иван Иванович, Ким проживает в гостинице, как и предполагалось, – сообщил Бизон. – Мы нашли в кармане Солонова гостевую карту. Судя по всему, они расположились по соседству…

– Располагались, – поправил Багаев, имея в виду тот факт, что Соленый уже мертв. – Спасибо. Но, думаю, с ним вы сами договоритесь, не так ли? – спросил генерал.

– Так-то оно так, – чуть помешкав, ответил Серегин. Он хотел добавить еще что-то, но генерал опередил его короткой репликой:

– Поступайте по своему усмотрению. – И, не прощаясь, положил трубку.

Расчет Багаева был прост. Он был уверен, что Бизон уничтожит корейца. Может, это и к лучшему. Скорпион жалит скорпиона…

Уже спустя час в гостинице были люди 6е-регина. Кореец Ким в этой игре оказался лишним.

Не привлекая постороннего внимания, два молодых мужчины проникли на этаж, где был расположен номер корейца. Вежливо постучали в дверь. Им никто не открыл. Тогда один из них в течение пяти секунд отпер отмычкой замок. Оба скрылись за дверью «люкса».

Покинули они роскошные апартаменты спустя три минуты. Ни больше ни меньше. Беспрепятственно миновали швейцара на первом этаже и благополучно смешались с толпой на улице. Свою часть дела они выполнили. Теперь все зависело от того, как скоро заявится в номер кореец.

А Ким в это время подходил к гостинице в наидурнейшем настроении…

Не ожидал он такого приема в Ленинграде. Мало того, что Бизон решил выдоить их с Соленым, словно последних фраеров, так еще и человек, которого корейцу удалось отыскать в одном из катранов [97] , не проявил особого участия.

Ким вышел на Жорика Лешего. Георгий Федосеевич Лешнин, аферист и картежник, отбывал в свое время срок вместе с корейцем. Прекрасно помнил старого кореша и знал о том, что Ким все это время не отходил от дел, крутился в Средней Азии. Даже обрадовался, увидев Циркача в катране. Сам в это время «раскатывал» какого-то лоха. И, судя по всему, игра подходила к кульминационному моменту. Несмотря на это, решидельно приостановил процесс и со словами «Циркач! Какая встреча!» поднялся со стула.

Они уединились в небольшой комнатке, и Леший сказал:

– Говори, Виталик…

Кореец весьма спокойно и достаточно подробно изложил ему всю историю с Бизоном. И по тому, как нахмурился давний дружок, понял: здесь не обломится.

– Боюсь, никто тебе не поможет, – печально заключил Леший. – Прости, Циркач, не слыхал за тобой дурного. И цинтовали [98] , опять же, вместе. Потому и не хочу тебе чесать по бездорожью [99] . Прими как есть, без зехера [100] . Ты – человек хоть и при понятиях, но… залетный. А тут своя свадьба. За Бизона в Ленинграде любой мазу держать будет [101] на любой разборке. О тебе же знают лишь понаслышке. Да еще, чего доброго, решат, что ты на Бизона чернилу [102] катишь. Тогда вообще цайс [103] . Хотя, конечно, это мое мнение…

Поблагодарив кореша за то, что хотя бы выслушал, кореец отправился восвояси, надеясь, что сумеет-таки отыскать в Ленинграде нужного авторитетного человека.

…Миновав холл гостиницы и поднявшись на свой этаж, он обратился к дежурной, пышноте-лой крашеной блондинке, скучающей за своим столом:

– Простите. Я из триста шестнадцатого. Меня никто не спрашивал сегодня?

– Знаете, нет, – одарила она его томным взглядом.

– А мой приятель?.. Из соседнего.

– Он ушел вслед за вами, минут через пятнадцать.

Последнее обстоятельство еще более омрачило настроение корейца. Куда понесло Соленого? Тот явно не протрезвел и мог в таком состоянии наделать немало глупостей.

Подойдя к своему номеру, Ким вставил ключ в замочную скважину. Успел лишь отворить дверь и шагнуть внутрь, как раздался мощный взрыв, вынесший все окна в «люксе» и дверь номера напротив. Тело корейца разнесло в клочья. Надрывно взвыла пожарная сигнализация…

Иннокентия Всеволодовича оперировали лучшие хирурги, которых нанял Бизон. И деньги не были потрачены даром. Уже через несколько часов больной пришел в себя. Он открыл глаза и увидел склонившегося над койкой Серегина. Хотел сказать ему что-то, но вместо слов из его горла вырвалось лишь глухое мычание.

– Молчи, молчи, тебе нельзя разговаривать, – произнес Бизон. – Ты спас мне жизнь. А эти мрази… Они уже освободили нашу землю. Не думай о них, – и добавил: – Теперь я твой должник…

В палату вошел один из помощников Бизона. Извинившись, они вдвоем отошли к окну.

– Слушаю тебя, – негромко произнес Серегин.

– Хозяин, Артур сказал, что не может переоформить на ваше имя сейф Соленого.

Иннокентий Всеволодович знал, что Артуром звали управляющего банком, в котором открыли счета Киму и Соленому. Там же Солонов арендовал сейфовскую ячейку.