Колдун женился на Нурбике и рассказал ей о даре долголетия и неуязвимости к смерти, которые можно получить у Дракона в обмен на собственную душу. Сам колдун когда-то заключил такую сделку и живёт уже больше ста лет.

Выучив обряд и заклинания, Нурбике с нетерпением дожидалась того дня, когда луна окажется в нужном для проведения ритуала месте небосклона. Когда время пришло, без колебаний продала душу Дракону.

Возвратившись домой, девица с удивлением узнала от мужа, что всё не так просто. Оказывается, раз в двадцать лет в определённый день надо съесть младенца. Если этого не сделать, то на следующее утро ждёт неминуемая смерть – тело превратится в кучку пепла. Почему же муж сразу не предупредил об этих условиях? Выяснилось, что тот просто не подумал, насколько это важно. Но впереди Нурбике – красивую, молодую, практически неуязвимую, обладающую силой чёрной магии, ждали двадцать лет безмятежной жизни. И все эти годы она подчиняла своей воле, убивала, грабила, запугивала.

Когда подошёл срок, то оказалось, что у неё с мужем-колдуном почти совпали дни поедания младенцев. Отшельник должен был выполнить ритуал на день раньше. Заказанного им за огромное вознаграждение ребёнка перехватила Нурбике – труп торговца детьми был завален камнями, а усыплённый малыш спрятан в укромном месте до заветного часа.

Всю ночь колдун и его коварная жена, обнявшись, сидели у юрты и с надеждой смотрели в ту сторону, откуда должен был появиться продавец. Когда взошло солнце, колдун осыпался пеплом. «Ну и хорошо, хоронить не придётся», – подумала молодая вдова, стряхнула остатки мужа с одежды и сладко потянулась.

Нурбике не знала, как едят младенцев. Спросить не у кого, но инстинкт сработал безошибочно. В нужное время, когда ребёнок оказался в её руках, колдунья почувствовала страшную боль в лице. Кости черепа с мерзким хрустом разъехались, нижняя челюсть опустилась до груди. Малыш даже вскрикнуть не успел.

Первые двести лет с питанием проблем не было: всегда находились нелюди, относившиеся к новорождённым как к обузе. Красота и молодость не покидали колдунью, а с ними в одной связке шли богатство, власть, любовь, навязанная магией очередному объекту вожделения.

А потом что-то изменилось. После десятого обновления Нурбике обнаружила, что начала стареть! Оставаясь сильной колдуньей, ничего не могла поделать с увяданием красоты. Пытаясь удержать молодость, стала поглощать младенцев чаще: сначала раз в десять, потом в пять лет, позже – каждые три года. Колдунья стала зваться Кара Мыстан и лишь изредка вспоминала своё настоящее имя.

Окончательно превратившись в безобразную старуху, Чёрная Ведьма поняла, что надо срочно пристроиться к людям. Внушив главе одного семейного клана, что она любимая бабушка, колдунья на долгие годы получила тёплое, сытное место в любящей семье. Кара Мыстан бережно передавали от поколения к поколению, а она пожирала их детей.

Ведьма давно устала от жизни, но всё равно цеплялась за неё, оттягивала конец всеми силами своей чёрной души. Она понимала, что в Нижнем мире ей наверняка уготована особая кара.

Судьба Елизаветы Барановской зависела от трёх человек, сидящих за большим столом в зале заседаний трикотажной фабрики.

– У меня на руках решение облисполкома о срочном предоставлении отдельной благоустроенной квартиры реабилитированной жертве сталинских репрессий Гольдман Анне Борисовне. Поскольку в резерве есть только одна квартира в новом доме на улице Гагарина, то ордер на эту жилплощадь был вчера вручён законной хозяйке! – начальственным тоном объявила председатель профкома, прикоснулась к хале на голове (целый час потратила на причёску), поправила брошь на пышной груди.

– Но ведь там живёт Барановская с грудным ребёнком! – возмутился секретарь жилищной комиссии, глядя на бюст председателя. «Если на такое богатство поставить стакан, то навряд ли он упадёт», – у секретаря заныло в паху.

Байское лицо начальника милиции передёрнулось от негодования:

– Незаконное проживание на чужой жилплощади – это правонарушение! Мы и так почти два месяца закрывали глаза на это безобразие. Она должна сказать спасибо трудовому коллективу – они целую петицию составили с просьбой выделить жильё этой взломщице. Пусть переселяется в семейное общежитие, записывается на очередь и ждёт благоустроенную квартиру как все!

Председатель тяжело вздохнула:

– Товарищи! Нам предстоит неприятный разговор, надо как-то потактичнее, помягче объяснить молодой матери, что придётся освободить жилплощадь, желательно сегодня съехать. Гольдман завтра должна вселиться. Говорить буду я, а вы, если возникнут затруднения, меня поддержите, – председатель профкома подняла со стула тяжёлый зад.

Троица спустилась со ступеней крыльца фабричного управления. Каждый чувствовал себя Вершителем Мира. Этому возбуждённому состоянию не мешала даже слякоть под ногами – аномальное потепление в феврале дошло до такой стадии, что на деревьях начали набухать почки. Члены комиссии шли по посёлку, важно кивая встречным и неотвратимо приближаясь к дому номер 23 на улице Гагарина.

В квартире было душно. От батарей центрального отопления шёл такой жар, что пришлось открыть настежь все форточки. Лиза, как заведённая, бегала между кухней и ванной комнатой: пелёнки с распашонками отмокали в тазу, в кастрюле кипел бульон, зажарка подгорала на сковороде, из крана лилась вода на немытую посуду в раковине.

Старенький радиоприёмник на пониженной громкости пел тенором Лемешева:

– Скажите, девушки, подружке вашей,

что я ночей не сплю, о ней мечтаю…