Шорох свитков на столе на мгновение замер.

– Ат-лич – ней – шая! Ик! Совместимость. Малец, во! – Шрам поднял вверх кулак. – Семьдесят два из ста!

Сейши поднял голову рывков – глаза за стеклами очков смотрели цепко.

– Ага… Семьдесят два! Ик! Так что пацан пройдет! Ик! И будет моим, и ты пожалеешь, когда я из него во-о-о-т такого волчонка натаскаю… – Шрам несколько раз стукнул кулаком по груди.

– Меня это не волнует, – прохладно отозвался Сейши. – Если это всё, что ты желал сообщить, дверь там, – ладонь жестко указала в сторону выхода.

Когда Шрам ушел, Сейши вскочил и запер дверь двойными плетениями. Потом долго ходил из угла в угол, поправляя очки, и размахивая тростью, как мечом.

– Семьдесят два… семьдесят два… идиот, – трость сшибла стопку бесполезных свитков со стола. – Бесполезный идиот…

Поискав, что ещё совершенно точно ему не нужно – Сейши с размаху снес тростью бесполезную вазу с подставки, которая так давно его раздражала. Отдышался и отправил сигнал слугам, чтобы убрали мусор.

И – уже совершенно спокойно поковылял к столу – собирать бумаги.

Работа не ждет.

Шесть декад спустя

Остров знаний, второй пирс

Начало ночи

Коста оглядывался до тех пор, пока фигурка Пятого на причале не стала такой маленькой, что нельзя было разглядеть лица. Только и видно было, как Пятерка подпрыгивает и машет руками вслед, горячо желая ему удачи на ритуале.

Семнадцатый не пришел, сказав, что не видит смысла прощаться, если они и так увидятся послезавтра. Наставника Сейши он увидеть так и не смог – его снова не допустили. И поэтому он опять оставил очередной фиал с «восстанавливающим» на столике. Зато силы и удачи ему пожелал Учитель Шрам, и даже похлопал по плечам огромной ручищей с одобрением.

Нос лодки вспарывал зеленые волны, гребцы споро налегали на весла – вперед-назад, оттянуть, вперед-назад, оттянуть. Коста подставил лицо соленому ветру, зажмурился и улыбнулся – его ждал остров силы, ритуал и… третий круг. Обещанный ему.

Он вернется сюда уже не тем, кто уплывает. Он вернется совсем другим.

Сейши смотрел в окно, заложив руки за спину. Маленькая лодка двигалась от острова по волнам. Такие ритуалы всегда проходят на рассвете. Сейчас вечер. Шестнадцатого привезут, накачают эликсирами и утром начнут… работу.

Сейши вздохнул.

Мальчик заходил перед отправкой, но он отказался встречаться. Он и так помнит глаза тех, кого отправляли на остров силы. Лучше этого ученика он запомнит таким, каким он был.

Сейши щелкнул пальцами – плетение сверкнуло, и помощник явился на вызов.

– С завтрашнего дня я выздоровел. График занятий возвращается в привычный режим. Данные об успеваемости учеников за шесть декад должны быть у меня на столе через шестьдесят мгновений… Что это?

Помощник держал в руках пару фиалов.

– Зелья, господин. Ваш ученик оставил сегодня вечером для вас.

Сейши изучал полку в шкафу приемной. Вчера там стояло одиннадцать фиалов в три ряда, сегодня добавился двенадцатый. Его последний личный и единственный ученик даже сегодня выделил время, чтобы проверить учителя и принести ему восстанавливающее здоровье зелье, которые выпрашивал у целителей – это он уже уточнил.

– Почему мне не сообщали?

– Вам докладывали, господин. Но вы дали четкие указания не пропускать. Вы восстанавливаете здоровье, не принимаете никого, даже личных учеников. «Отправлять обратно, не беспокоить» – процитировал помощник его же собственные слова.

«Оставь» – Сейши взмахнул рукой, когда Помощник потянулся отправить очередные бесполезные фиалы в корзину с мусором. И, оставшись один, изучил каждый.

Одинаковые. Ровно двенадцать фиалов. Двенадцать совершенно бесполезных для него эликсиров, но мальчик не знал.

Сейши попытался вспомнить, когда последний раз кто-то приносил ему зелья, заботясь. Не целитель, не помощник, не алхимик… а… просто так. За последние пять зим?

Декада за декадой. Ученик ждал. Оставлял фиал, желал Мастеру скорейшего выздоровления и – уходил. Чтобы вернуться через несколько дней с новым фиалом.

Сейши сунул один фиал в карман и вернулся в кабинет. Море было чистым – джонка уже скрылась за горизонтом.

Иногда он завидовал. Завидовал мертвому Хоакину, которому так повезло с мальчиком. И жалел… ребенка, которому так не повезло с Хоакином, дорога которого сделала крутой поворот и снова привела их в ловушку островов.