Коста замер, глядя на гору табличек на полу.

– Помню ли я каждого по именам? Да. Снятся ли они мне? Каждую ночь. Каждую ночь, видит Великий… каждую ночь я понимаю, что не справился, что учил плохо и больше не намерен совершать таких ошибок… – Арр выдохся – пустой ящик рухнул на стол. – Остров – это грань. Тот, кто выживет – станет сильным, тот, кто выживет… не окажется на этом столе. – Уходи, – выдавил он тихо. – Я ошибся. Ты – не достоин своего мастера. Хо ошибся в тебе…

Коста сделал осторожный шажок к двери, ещё один, и ещё – обходя покрасневшего Арра по кругу, стараясь держать его в поле зрения, добрался до двери и уже взялся за ручку…

– Это твоя вина, – прилетело ему в спину. – Что Хо – умер.

Коста замер, обернувшись – Арр тяжело дышал, но не двигался.

– Если бы не ты – он остался бы на острове, если бы не ты – я бы смог уговорить его остаться, если бы не ты – его бы не нашли и не убили… Это ведь ты хотел уйти. – Уточнил восьмой наставник. – Ты не хотел учиться, хотел покинуть острова – и его – убили…

– Нет, – прошептал Коста побелевшими губами.

– Да. Ты – виноват во всем. Он был готов ради тебя на всё – даже рискнуть, хотя его предупреждали… ради той жизни, которую, как он считал, заслуживает его единственный ученик, – выплюнул Арр. – Единственный ученик, который оказался трусом, который сбежал сразу, единственный ученик, который оказался недостоин своего Мастера…

Арр достал из кармана что-то и швырнул за цепочку. Коста поймал на лету – ему в грудь ударилась… печать мастера… жетон Наставника…

– Нет… нет..

– Ты – не достоин называться его учеником, – продолжил Арр устало. – Ты трус, который думает только о себе… и ты – слаб…

Коста стиснул печать в кулаке и развернулся к двери, дернув ручку.

– Больно? Это – хорошо. Если больно, значит, ты ещё жив…Ты не виноват…

Коста ошеломленно обернулся обратно.

– Не виноват, мальчик, – глаза Арра улыбались. – Никто и даже я никогда не могли переубедить Хо, если он что-то решил… а он решил…Ты не виноват, но ты можешь продолжить его дело… то, ради чего он жил, ради чего боролся и ради чего умер… не сейчас, – он качнул головой. – И я не буду говорить, что это будет просто… многие сдаются и ломаются… чтобы стать сильным, нужно много зим, много пота и крови, но, если станешь… если станешь, сам сможешь найти ответы… Ты же хотел знать, кто убил Хо?

Коста сжал в ладони печать мастера.

– Корабль клана будет стоять на пристани три дня, Глава Вэй прибудет завтра и задержится на день, решать вопросы с кланами…Мы не берем обратно тех, кто ушел – никогда, но ты решал не сам…Я могу дать тебе силу, могу научить, но найти способ вернуться ты должен сам… Магистр Вэй больше всего ценит упорство и следование цели, и… Хо был любимым учеником…А теперь – уходи, – Арр взмахнул рукавом в сторону выхода.

Дверь за мальчиком закрылась бесшумно.

“Восьмой” переплел пальцы, и отправил сразу два вестника: “Западные и восточные ворота – пропустить мальчика”, “следить, следуя на расстоянии”.

Если малец похож на Хо, то ему нужно время. Остыть. Подумать. И принять решение.

“Восьмой” опустился на колени, аккуратно расправив халат и, бережно поглаживая каждую пальцами, начал собирать таблички в стопку.

– Си эр, Тай, Шу, Мей, маленький До, Ви… – задерживаясь на каждой, чтобы произнести имя вслух.

Побережье, скалистая бухта

Хлестал дождь. Как он оказался на пляже, нашел дорогу, не свалился с тропы и не сломал ноги, Коста не думал. Печать наставника обжигала грудь под рубашкой.

Виноват. Виноват. Виноват.

Больно было так, что внутри снова заворочался алый жар.

Он – виноват. Арр был прав. Эти мысли он старательно гнал из головы декаду – что, если бы он не настаивал; что, если бы они остались на островах; что, если бы мастер остался жив, не попроси он…

Виноват, виноват, виноват…

Голос Арра звенел в ушах, и Коста потряс головой.

Нырнул под лодку, сбросил все мокрое в угол, скомкав, и начал таскать ракушки наружу – ему нужен свет.

Он намочил все, дождался, когда синее сияние станет ровным и ярким, щелкнул застежками тубуса. Руки – тряслись. Он не прикасался к туши и пергаментам с самой смерти Наставника. И даже был рад – где-то глубоко внутри, что руки заживают так долго.

Набрав воды в баночку из-под мази, Коста переложил ракушки, управляя направлением теней и света, разложил чистые пергаменты и начал готовить тушь.

Дождь барабанил по днищу над головой, но Коста не слышал. Он был не здесь.

Он был на Севере. Бежал домой к Мастеру, радуясь, что закончил доску “Мирии”. Он разжигал огонь и пинал пустые бутылки, собирал вещи и трясся в обозных санях.

Он был в Ашке. Той столице, которая рисовалась ему по рассказам рыжего. Величественные дома и широкие улицы. богато одетые люди и большой шатер театра. Он почти чувствовал, какие чистые мостовые под ногами.