Храм Великого

– Может придумаем другой способ? – зудел пройдоха в ухо. – Может придумаем? Две зимы… две зимы тратить… Ты умный, подумай ещё, пораскинь плетениями…

– Тихо, – оборвал его Коста – послушник заканчивал – делал последний круг, подметая задний двор храма, а они всегда делали ровно три захода. – Хочешь другой – думай сам. Как договорились – на десятый счет. Что хочешь делай, но чтобы жрец не вышел проверить.

Лис твердо кивнул – “с этим то он точно справится”.

– Я закончу и постучусь к вам, чтобы принести клятвы.

– Раз, – начал считать Коста. – Два… три…

“Десять”.

Рыжая криво стриженная голова под факелом, освещающим дверь в привратницкую, где ночью постоянно находился один храмовый служитель, выглядела особенно беззащитно и жалко.

Лис постучал дважды – ему открыли, Коста видел только край оранжевой робы. Три мгновения – пройдоха зашел внутрь, дверь скрипнула, закрываясь.

Время пошло.

Коста двигался с перерывами. Короткими перебежками, стараясь держаться в тени, чтобы миновать освещенные места.

– Вот сюда они относят все таблички для поминовения… там всегда горят свечи – светло, увидишь… – нужная ему комната находилась сзади и немного сбоку главного зала – Лис даже начертил палкой кривой план на песке, тыкая туда, куда ему нужно попасть. – Зашел, поменял деревяшки, вышел, – пояснял рыжий.

“Нашел”.

Свет пробивался из-под плохо пригнанной двери, Коста осторожно приоткрыл дверь и заглянул в щель – чисто. Ряды свечей, ряды столов, ряды стеллажей и ряды табличек.

“Зашел”.

Столы оказались подписаны и Коста потратил время, пытаясь выяснить, где нужное – но Лис оказался прав – его табличка стояла в ящике на втором столе справа – имя мастера Хо, выведенное его кистью и дата.

– Заявки, не оплаченные службы, оплаченные частично, оплаченные полностью, – бормотал Коста, ища места, куда засунуть свою.

Идею подал Лис. Идея Косте не нравилась, но лучшей у него не было. Пока нет лучшей, можно использовать то, что есть. Декада кончалась – службы за поминовение души мастера Хо остановят, если он не принесет деньги вовремя. Но денег у него не было. И, чтобы заработать в таких условиях, нужно рисковать шеей – а это вряд ли одобрил бы мастер.

– Надеюсь, вы поймете меня, Наставник, – пробормотал Коста, переложив деревянную табличку в ящик на другом столе – “оплачено полностью, но не отслужено”. Три феникса он положит в храмовый общак сам, как только заработает.

Лис сказал, что жрецы ведут самые простые подсчеты – просто перемещают молитвенные заявки, отработанные идут… куда идут Лис не знал, но точно куда-то идут.

– Да мы всегда так делали! – возмущался рыжий. – Откуда у приютских такие деньги, а отслужить надо… чтобы хоть за Гранью душа нашла успокоение… вот и бегали в храм… откуда ты думаешь, я знаю, что они подают булки? Один отвлекал, второй работал… ни разу никого не словили.

Коста согласился не сразу – долго выспрашивал подробности вылазок, изучил начерченный на песке план и – думал.

Деревянная табличка заняла положенное место, глухо стукнувшись о соседние – “оплачено, но не отслужено”, “мастер-наставник Хо”.

“Поменял”.

Коста довольно выдохнул и… напрягся – чуткий слух уловил шаги, тихие, уверенные, шаги, которые приближались к двери…

Створки скрипнули. Коста нырнул за столы, под скатерть.

Дверь закрылась. Четыре шага. И кто-то с тихим вздохом, постукивая деревянными табличками, начал шуршать сверху.

– Выходи.

Коста замер.

– Выходи, я знаю, что ты здесь.

Он узнал голос. Он уже слышал его.

– Я один. Больше никого нет.

Тот с кем разговаривал мастер. Тот, кого наставник называл “восьмым”!

Коста осторожно отодвинул скатерть – над ним, держа перед собой раскрытые ладони – “безопасно”, стоял высокий сир в белом – до самого пола халате. Знак клана Арр на отвороте светился ярким золотом.

Волосы, забранные вверх, заплетенные в три косы, серьги в ушах, бритые виски и шрам, пересекающий одну бровь наискось. Загорелое и обветренное лицо дышало спокойствием, как будто сир был готов стоять так всю ночь – не двигаясь и не выказывая совершенно никакого нетерпения.

Коста выполз на четвереньках, отряхнулся и выпрямился, расправив плечи, встав лицом к лицу.

Губы сира чуть дрогнули – глаза отчетливо потеплели, а потом он сделал то, чего Коста не мог ожидать – и потому не успел рассчитать и отшатнуться. Сир шагнул вперед и крепко со всей силы обнял Косту за плечи, прижав к себе. И встряхнул.

– Так вот ты какой… Единственный ученик моего Хо.

Побережье, Храм Великого