Лара не очень любила интриги и вообще шпионские игры, но и не пренебрегала ими, хоть и слишком долго потом выветривалось из души чувство гадливости. Но как инструмент — вполне, вполне, и даже поэффективней многих. За долгую свою жизнь она напрочь избавилась и от чистоплюйства, и от розовеньких очков, но надевать коричневенькие не спешила. В том числе и потому, что было это слишком легко, и еще возникало чувство какого-то поражения только при одной мысли об этом. Да и вообще противно.

Обойдутся, еще раз повторила Лара про себя, разворачиваясь к столу с шпионскими штучками, но не выпуская из виду решительного, слава его богу, отца Савву. Тот уже не ведал сомнений и шёл к цели с развевающейся по ветру, наподобие вымпела додревних рыцарей, козлиной бородой, без страха и упрёка. Дон Кихот, всё-таки улыбнулась она, определив наконец, кого же он ей напоминал. Любимая и очень редкая книга, из древних даже для самих древних времён, всегда поднимала ей настроение и возвращала веру непонятно во что.

Ещё так на неё действовали эти трое, а теперь и четверо охламонов, со своим до жути милым трюмным и совсем несмышлёной еще Лариской. Очень повезло девочке, вот очень. Вырастет из неё не деловитая и рациональная саламандра, как это обычно случается в экипажах из одних только гномов, а что-то очень хорошее. Лара это просто видела и предвкушала свою с ней будущую дружбу.

И пусть внук со своими друзьями думает, что ей они нужны только как практически собственный экипаж с комфортным до изумления и уютным, чего там греха таить, дирижаблем, пусть. И что она с трудом вырывает время, чтобы научить их чему-нибудь, подсказать или выручить по-родственному. Времени у неё действительно было мало, всегда в обрез, но только не для них. Лара отдыхала душой в обществе по-настоящему любимого внука и всех остальных. Ей было хорошо на борту «Ласточки» вот просто как дома, как в детстве, особенно когда отдыхала она на своем диванчике в своей личной теперь уже каюте, читая очередную книжку, а за тонкими стенами давала гари поршням весёлая, не осознающая своё счастье Лариска, и пыхтел за рабочими тисками надёжный Далин, и чего-то там высчитывал в уме мечтающий об арифмометре, но всё так и не собравшийся его купить Артём, и перебирал руны весёлый и умный Арчи, вот уж кто весь в неё, а за другой стеной с душой готовили обед для всех Антоша с Кирюшкой.

Ладно, вовремя опомнилась Лара, чуть было не потерявшая поводок на отце Савве, уже подходившего к тому самому дому, посмотрим, кто кого. Помечтать всегда успею, надо собраться. Она была далека от поверхностного отношения многих её соплеменников к людям, потому что жила в основном среди них. Некоторые уже обжигались на таком настроении, что, мол, поучите эльфа интригам, поучите. Короткоживущие, дескать, куда вам. Настоящую интригу плетут десятилетиями, а не так, как у вас, одно название. И больно, а то и смертельно обжигались, потому что их действительно учили.

Лара не была злопамятной до того, что часто забывала о некоторых обидах и не любила мстить. Это, кстати, было одним из особенностей долгой жизни, просто способом не накопить за века психологическую усталость. Лучше решать проблемы здесь и сейчас, да давить авторитетом, чем так.

И один раз её месть превратилась в откровенный фарс, перевернувший отношение Лары к долгим интригам. Попала она тогда во что-то очень непонятное и пришлось уносить ноги из новоявленного княжества, чтобы не повредить тем, кого она ценила. Тридцать лет она не выпускала странные события из вида, а когда наконец разобралась и пришла мстить, выкроив для этого время в своём плотном графике среди по-настоящему важных дел, то встретили её вместо крепких мужиков трясущиеся развалины, да и то не все. Большая половина уже разными способами ушла в мир иной, а оставшиеся наводили только грусть-тоску вместо прежней злобы и ненависти.

Лара тогда даже полечила одного, потому что мучился он страшно и колдуны уже не могли облегчить его страданий, да и маги средней руки тоже, привела в порядок голову второму, потому что невыносимо было ей видеть, как гордый, сильный, убеждённый в своей правоте и даже красивый когда-то враг превратился в мерзкого старикашку, замазывающего собственным дерьмом все щели в доме, да и успокоилась раз и навсегда.

С тех пор с людьми Лара или решала все проблемы сразу, предпочитая рубить узлы безо всякой деликатности, или попросту забывала о них, если не было вреда кому-то еще, кроме неё. А какой смысл мстить, если через тридцать-сорок лет всё решится само собой в её пользу?

Правда, совсем не так дело обстояло с организациями, церковь та же, княжества, разведки всякие разные, торговые дома у гномов и прочее, но и тут Лара предпочитала просто править жесткой рукой, отрываясь на их руководителях, потому что это сильно экономило ей время, которого и так отчаянно не хватало.

Лучше заниматься без остатка тем, в чём она видела смысл своей жизни, тормошить молодых, тащить их вперёд и не давать закостенеть старым. Лечить, учить, помогать и надеяться, что когда-нибудь люди поднимутся до уровня древних, и смогут научить чему-нибудь и её.

Грешно сказать, да Лара никому и никогда об этом и не говорила, но мечтала она с детства когда-нибудь полететь к звёздам, увидеть другие миры, и все надежды на это были. Найденные в развалинах старые картинки, где древние были запечатлены на далеких планетах, руины огромных космодромов, космических кораблей — всё это она видела своими глазами. А уж устроить второй Армагеддон она им не даст, хрен им, а не ядерная энергия, ещё бы только знать точно, что это такое. Но если доживёт — не пропустит.

На улице тихо хлопнула калитка, раздался приглушённый голос отца Саввы, но его тут же перебил наглый, повелительный и в чём-то даже обвиняющий тенорок.

— Гордыня всё ваша вам глаза застит, святой отец, — говоривший был полон самого неподдельного торжества. — А ведь одно дело делаем. Смирение где ваше, опять же?

— Гордыня, — сокрушенно согласился с ним отец Савва, поднимаясь на крыльцо и останавливаясь. — Она самая. Ох, грехи наши тяжкие.

Поп развернулся перед входной дверью, ожидая получить ещё порцию обличений и уже потом запустить соратника по невидимому фронту в дом, но Лара ждать не стала. Чуть дёрнувшись в испуге и успев ошалело прошептать едва слышно что-то вроде — «су-у-у-ка-а!», Колька-пришлый деревянными шагами и вытянув руки по швам, проковылял в комнату против своей воли.