— Или кучу паршивого качества, — добавляю я.

Видок качает головой.

— Нет. Если бы люди умирали от Акиры, повсюду пошли бы слухи. Кэнди права. Акира — это специализированный бизнес. Возможно, размером с одну или две лаборатории.

— Видишь, — говорит Кэнди, — я тоже хороший детектив.

— Как Филип Марлоу [63] . Это же у него были робо-очки в «Мальтийском соколе»?

Кэнди показывает мне язык. Его вид отвлекает сильнее, чем мне хотелось бы.

— Спасибо за беседу. Думаю, кое-что прояснилось. Теперь оба вылезайте. Я занимаюсь этим в одиночку.

Тишина. Затем заныл Видок.

— Полагаешь, это разумно? Ты сегодня не в лучшем расположении духа.

— Вот почему вы не идёте. Вызовите такси.

— Старк… — говорит Кэнди.

Я обрываю её.

— Я не шучу. Вы оба благоразумны, а мне не нужна благоразумность, когда я буду беседовать с дилером Акиры.

Никто из них не двигается. Кэнди сидит со мной спереди. Я перегибаюсь через неё и открываю дверь.

— Ступайте. Позже поговорим.

— Я позвоню через час, — говорит она. — Потерпишь, если тебе это не нравится.

Кэнди и Видок вылезают. Я оставляю их на обочине и направляюсь на 405.

Я уже представляю себе Кэролин как одну из тех соблазнительных проклятых душ, которые околачивались в моей комнате под ареной. Давали мне наркотики. Пытались меня разговорить. Обращались со мной, как с мягкотелым дурачком, которым я тогда и был. Теперь я не мягкотелый, и ещё менее великодушный. Не знаю, красная или чёрная кровь у Кэролин, но если всё пойдёт как надо, то запросто смогу узнать.

Кэролин Маккой живёт на Кантара-стрит в обветшалом доме типовой застройки, окружённом низким металлическим забором и полузасохшим газоном, на котором сквозь голую почву пробиваются клочки унылой травы. Её дом находится прямо через дорогу от парка Сан-Вэлли. Первоклассная недвижимость для мелкого дилера.

Я стучу во входную дверь. Какое-то время ничего не происходит. Я слышу, как внутри кто-то возится. Я её удивил. Она прячет свою нычку.

Дверь открывается. Кэролин не открывает сетчатую дверь, а стоит там, моргая на солнце, как не слишком умный сурок. Я видал эксгумированные трупы с лучшим загаром.

— Ты кто, блядь, такой? — спрашивает она.

Я наклоняюсь ближе к сетке и улыбаюсь.

— Привет. Я юный студент колледжа, пытающийся заработать немного денег. Хожу по домам и продаю подписки на журналы. Вас не заинтересует десяти- или двадцатилетняя подписка на «Хранение с Целью Сбыта» и родственное издание «Я Собираюсь Сжечь Ночью Ваш Дом, Пока Вы Будете Спать в Постели»?

Она таращится на меня, слегка приоткрыв рот, словно пытается сформулировать вопрос, но за последние три секунды забыла, как говорить по-английски. Я открываю сетчатую дверь и протискиваюсь мимо неё внутрь. Она стоит на месте, оборачивается и наблюдает, как я вторгаюсь в её гостиную.

У Кэролин идеально обрамляющие её лицо короткие сухие волосы. Она была бы хорошенькой, если бы не тёмно-синие круги вокруг глаз, и кожа не напоминала текстурой наждачную бумагу. На внутренней стороне рук красные рубцы, где она маниакально ковыряла кожу. Я улавливаю в её поте запах не-полностью-усвоенного мета. Её сердце колотится, а глаза с острия булавок, но это из-за наркотиков, а не из-за меня. Ангел в моей голове хочет, чтобы я был помягче, чтобы её затылок не раскололся, с мозгом заодно. Хорошая идея. С другой стороны, она толкает непредсказуемую экстрасенсорную отраву Нацбезопасности подросткам, которые понятия не имеют, что демоны, Кисси и другие уроды-мозгососы так и ждут возможности наложить когти на их кору головного мозга.

Кэролин стоит у двери, скрестив руки на груди. Когда часовой механизм у неё в мозгу снова начинает работать, она следует за мной в гостиную цветов авокадо и апельсина с мягкими креслами, подушками и длинным ротанговым диваном. Выглядит как декорации к снафф-фильму семидесятых [64] . Она останавливается в паре метров от меня и смотрит испуганным взглядом, пытаясь понять, должна ли меня знать. Может, она должна мне денег. Может, я должен ей.

— Сядь, — говорю я. — Она не двигается. Я делаю к ней шаг и повторяю: — Сядь.

Она обходит меня и садится на диван, сдвинув вместе колени и положив на них руки, словно выпускница школы обаяния. Я сажусь напротив в мягкое зелёное кресло и подтягиваю его к дивану, чтобы мы сидели лицом к лицу. Пружины в кресле давно исчезли, и моя задница пытается провалиться ниже колен. Не слишком хорошее зрелище, когда хочешь выглядеть устрашающе. Я сдвигаюсь вперёд и сажусь на край кресла.

— Ты коп? — спрашивает она.

— Ты думаешь, я коп?

— Нет.

— Тогда может нам стоит двинуться с этого места и посмотреть, куда это нас приведёт. Ты не против, Кэролин?