— Ого, — собравшийся было на выход Арчи уселся обратно на стул. — жги давай.

— Вы, я смотрю, немного забурели от крутизны своей, — брат уже не подбирал слов и не стеснялся. — Страх потеряли, а это плохо. Ты не дёргайся, Арчи, и не умничай — кто тебе это ещё скажет? Промолчи, послушай, — и будешь прав. А дело обстоит так — против вас, сейчас, конечно, никто не пойдёт, но не потому, что вас боятся, а прежде всего потому, что силы вашей не знают. Никто не торопится — ждут дурака, что первым не выдержит, попробует вас на вшивость.

Мне эти его речи хорошо зашли, особенно после недавнего облома у Виктор Михалыча, а вот Арчи, это я видел, был настроен к словам моего брата немного шапкозакидательски и, что ещё хуже, чуточку высокомерно. Но я бы и сам так отнёсся к этим осторожным увещеваниям ещё вчера, так что ничего, постараюсь брату пособить.

— Да и воевать с вами вроде бы незачем и некому, — продолжал говорить Игорь, спокойно поглядывая нам в глаза по очереди. — Глупая это идея, прямо скажем, воевать с вами сейчас. А вот внушить эту идею кому другому — почему бы и нет? Или использовать вас в тёмную — что в этом плохого? Вы же, кстати, в тот день, когда Валета оприходовали, клялись и божились держаться от всех этих игр подальше — так чего лезете сейчас?

— На гномов намекаешь? — спросил у него наконец-то нахмурившийся Арчи.

— Какие уж тут намёки, — без улыбки посмотрел на него брат, — прямо говорю. И, заметь, говорю это вам без Далина, потому что он человек, гм… слишком прямолинейный и правильный. Он бы после моих слов к своим пошёл, ответа требовать, кипиш бы поднял, а это лишнее сейчас, я считаю. Нет у меня ничего, одни только слухи неопределённые.

— Но что-то же конкретное есть? — уже прямо в лоб, по-гномьи, поинтересовался у этих двоих гавриков Арчи. Игорь молча развёл руками, и в разговор вступил Дима-Кузя.

— Было бы что конкретное, туману тут не наводили бы, — высказался он, не дождавшись слов Игоря. — Но иногда попасть в непонятное бывает ещё хуже любой конкретики, так что думай сам. Может, нет ничего, а может, и есть что — тут не разберёшь. Во всяком случае, пока. Гномы, сам знаешь, они разные бывают. Те, что среди людей живут, это одно. Голытьба всякая, мастеровые, шахтари — тот же хрен, что и наши, только в левой руке. А вот торгаши да старейшины — это уже совершенно другое. Масштаб не тот, понимаешь? И если вы думаете, что они сами свои проблемы решить не могут — то вы сильно ошибаетесь. Жили же они как-то без вас триста лет, и ещё триста проживут, ты за них не беспокойся. Сил и ресурсов у них в достатке. Ну, сам подумай, что для них один граммофон?

— Не знаю, — отчего-то скривился я, как будто мне напомнили о чём-то не очень приятном. Дался им всем этот граммофон, в самом деле. — Без левых мыслей они со мной разговаривали, это точно.

— Конечно, без левых, — согласился со мной Дима-Кузя. — Было бы глупо к тебе отправлять тех, кто нож за пазухой держит. Но вот те гномы, что от нас аэропорт получили, как-то не очень уверены в том, что без вас там прямо не обойтись. Но ничего конкретного, как ты говоришь, у нас нет, просто слухи непонятные, а потому лучше бы вам пока туда просто не ходить. А уж мы постараемся разузнать, в чём там дело.

— Может, узнаете, а может, и нет, — Арчи досадливо поморщился в ответ на эти откровения. — Может, есть что, а может, и нет ничего. Как-то всё это слишком туманно для того, чтобы такие выводы делать. Гномская верхушка, конечно, мироеды знатные, но в прямой подлости пока ещё замечены не были, и наговаривать на них не надо. Уж всяко получше людей будут.

— Вот именно! — поддержал его и я. — Тем более, и смысл у нас с вами разный. Вам — на месте сидеть, оборону крепить, нам — туда-сюда ходить, каждому своё. И если мы от каждого шороха прятаться будем, ничего у нас не выйдет.

— Смысл у него, — неодобрительно посмотрел на меня Игорь. — Вы главное, когда совсем припечёт, сюда добраться сумейте, прикроем и не выдадим. А так — думайте сами. Просто держите ухо востро, я тебе серьёзно говорю, чего ты лыбишься? Ты ведь такой лопух, такой пряник — нет спасения!

И, хоть последние слова его были немного обидными, я заулыбался, потому что видел, как на самом деле переживает за меня Игорь. Он до сих пор считал себя старшим братом, варенье вон принёс, и то, что я стал магом, ничего особенно для него не меняло. Да и сумел всё-таки перепугать его Валет, сумел изменить в не самую худшую сторону. Может, к старости это и вылезет ему боком, но до неё ещё дожить надо.

— Ну, если это всё, — и Арчи вылез из-за стола, — везите нас в порт. Всё, что могли, мы для друг друга сделали.

На обратном пути, сидя всё в той же компании на сиденье всё того же пикапа, я невольно снова отключился от общего разговора, занятый своими мыслями. Пропустил мимо ушей похвальбы Димы-Кузи о том, что он уже дошёл до буквы «У» в букваре и прописях, не стал влезать в ценные советы Арчи о том, как именно Игорю следует строить свою политику применительно к церкви, всё это мне было уже неинтересно.