— Приятно, чёрт побери, — усмехнулся он, раскладывая их на две аккуратные кучки, — что так ценят. Половину я делал, гляди! Хозяев они, конечно, уже десять раз поменяли, так ведь и обстановка какая!

Игорь с Димой, он же Кузя, присели рядом с нами за стол и стали с интересом наблюдать за нашей работой. Арчи сразу занялся амулетами, он сначала подзарядил и обновил те из них, что вышли когда-то из его рук, а уже потом чужими. Я же принялся тягать из баулов оружие по-одному, стараясь не то чтобы не завидовать, но даже и не подавать вида. Хорошо ещё, Далина с нами не было, вчера он умотал с бала опять на корабль, чтобы не оставлять Антоху одного.

Скрыть зависть не получилось, уж на что я был далёк от всех этих украшательств и инкрустаций, но проняло даже меня. Несколько незнакомых мне револьверов, по качеству и ощущениям нисколько не хуже моей «Секиры», карабины и ружья в чехлах, несколько амулетных ножей и шесть ручных гранат, разукрашенных рунами не хуже всего остального — арсенал был богатый. Я не стал вытаскивать карандаш, чтобы исправлять чеканные рунные вязи на сером и воронёном металле, просто потому, что побоялся испортить по-настоящему мастерскую работу.

Не терзая себя размышлениями и сомнениями, наполнил оружие магией под завязку, прислушался к каждому на предмет потаённых желаний или жалоб, поправил по мелочи, вот и всё, ничего тут больше не требовалось, я же говорю — мастерская работа.

— А это, кстати, механику вашему, — остановил меня Дима-Кузя, когда я, присвистнув от удивления, вытащил из жёсткого кожаного чехла разобранную на три части тяжеленную семисотку гномской работы. Блок из двух стволов можно было бы прямо сейчас, без всего остального, относить в княжескую сокровищницу, и требовать за него, по меньшей мере, прогулочный дирижабль. Прикладом же с цевьём можно было удивлять эльфов, как примером непревзойдённой работы по дереву. А вот если всё собрать и показать это ружьё любому гному, то надо будет следить, чтобы его кондрашка не хватила. По сути же своей это была классическая двуствольная переломка конского калибра, которую ещё все почему-то называли на старый непонятный манер — нитроэкспресс.

— Учись, Тёма, подарки делать! — развеселился Арчи, поборов первоначальную оторопь. — Вещь же, правда? А если ещё знать, что стрелять из неё никто, кроме самых дурных гномов, не может, так и вообще хорошо!

— Да господи, Арчи! — скривился Игорь, — Ну, чего тебе ещё? Землю в собственность, здание какое в городе, разрешение на любую деятельность — ты только скажи!

— Если что надо, — влез в разговор и немного оскорбившийся Дима-Кузя, — без вопросов, отвечаю. Приморить кого-нибудь по-тихой где угодно, чтобы на вас не подумали, узнать что, достать чего, — это всё не скажу, что запросто, но сделано будет!

— Так стреляли же из неё! — удивился я, пропустив их слова мимо ушей и с натугой подняв и посмотрев через стволы на свет, как через подзорную трубу. — Я не эксперт, конечно, но можете мне поверить. И не почистили, кстати.

— Некому чистить, — ухмыльнулся брат. — Тому стреляльщику тупому сначала плечо с ключицей сломало, а потом у него полгода при любых громких звуках голова болела. Дуплетом же садил, навскидку. Недосуг, в общем, и ему и нам. Забирайте дуру, Далин, в отличие от вас, оценит как надо. Не делать же из неё обрез, в самом деле.

Я с сомнением упаковал эту ручную гаубицу и чехол и положил отдельно на лавочку, к банкам с вареньем. Спасибо, конечно, но если гному нашему приспичит из неё пострелять, то нужно будет в этот момент оказаться от него как можно дальше.

— Закончил? — Арчи уже управился со своей работой и теперь всем своим видом показывал, что всё, баста, хорошего понемножку, и я был с ним совершенно согласен. День клонился к вечеру, уже темнело, помочь брату я всегда был готов, но совесть тоже надо иметь. Да и силы, честно говоря, у Арчи почти кончились, пришлось делиться.

— Да, хватит, — ответил вместо меня Игорь, — поужинаем?

Но мы, переглянувшись, отказались. Вполне может случиться так, что завтра с утра придётся выходить в рейс вместе с гномами, к тому же и своих дел хватает. Да и устал я чего-то, и больше всего хотел оказаться сейчас на нашей кухне, с кружечкой горячего чая в руке, в обществе своего верного заместителя по ордену.

— Да скажи ты им уже, — недовольно пробурчал Дима-Кузя, взглянув на моего брата. — Не тяни.

Но тот промолчал, собираясь с мыслями, и немного уже раздражённый от магического истощения Арчи начал язвить.

— Куда ни глянь, одни сироты кругом, — сказал он мне, начиная собираться. — Притомил уже родной город, честное слово. Ну, что там у вас ещё? Может, пожалеть вас надо, сопли вытереть, подгузник сменить?

— Всё сразу, — Игоря чужими словами смутить было невозможно, смущался он только от собственных выводов, когда понимал, что сделал или сказал что-то не то. — Я не против, можешь и сменить. Но только Валета вы, я смотрю, забыли совсем. А я вот помню. Картину даже себе заказал с его физией, портрет называется, в кабинете повешу. И смотреть на него буду каждый раз, когда мне покажется, что всё зашибись и я самый умный.