Народ пялился из иллюминаторов своих кораблей, кое-кто расположился на травке лётного поля не стесняясь, с едой и напитками, и желающих поглазеть на наш кораблик всё прибывало. А что вы хотите, в условиях постоянного сенсорного голода, когда из всех средств его утоления были только слухи, ценимые на вес золота, да редкие газеты и журналы, которые здесь днём с огнём не сыщешь, народ упускать свой шанс на бесплатный цирк не собирался в принципе.

Мало того, это считалось нормальным и не зазорным, и это следовало понять и простить. Я помню, как у тётки на выселках, когда она праздновала дни рождения и другие, не общие со всем народом праздники, то все заинтересованные, но не приглашённые кумушки абсолютно свободно и без стеснения собирались напротив окон, за забором, и пялились на праздник, обсуждая и комментируя происходящее.

Меня перекашивало от такого назойливого любопытства совершенно чужих и незнакомых не только мне, но и моей тётке людей, но окна никогда не занавешивались, а даже, по сезону, открывались настежь, чтобы были слышны все песни и разговоры. Ну, зимой ещё могли горшки с геранями с подоконников убрать, для удобства зрителей.

Хорошие новости ценились на вес золота, я же говорил, за сплетни и слухи хоть и били морды, но внимательно к ним прислушивались, и вообще, изустное народное творчество цвело и пахло. Положение немного спасали недавно начавшие печататься газеты и журналы, но именно что немного. Дело это было новое, неосвоенное, да и придумали мы его не сами, а собезьянничали у Древних, но всё же перспективное донельзя.

Поэтому я с тоской вздохнул, но возмущаться не стал, и под прицелом множества любопытных глаз полез с инспекцией на верхнюю силовую балку нашей «Ласточки».

— Артё-ё-ём! — тут же не удержался кто-то и заорал во всё горло ужасно знакомым голосом. — Здарова!

— Серёг, — я узнал собеседника и ответил ему, не став орать, но усилив свой голос магией. — Я контуженый, правда. Все вопросы к Далину, хорошо? Не обижайся, ладно?

— Да какие обиды, Тёма! — весело проорал мне в ответ Серёга, — поправляйся! Тока скажи этим фомам неверующим, что мы с тобой корефанами в учебке были!

— Почему были? — я решил перевести все стрелки на него. — И есть!

С Серёгой мы долго жили в одном кубрике в училище и дружили до сих пор, во всяком случае, заходили друг к другу в гости безо всякого стеснения. Народ тут же переключился на него, а я продолжил инспекцию дальше. Потом кто-то вновь попытался привлечь моё внимание, но Серёга, беззастенчиво пользуясь моим прилюдным официальным подтверждением его в качестве друга, принялся таких гонять. Он то с соболезнованием показывал на меня одной рукой, как на болезного, призывая отнестись с пониманием и не надоедать, а на все вопросы вполне может ответить он, Серёга, то злобно тыкал другой рукой в грудь особо непонятливым, взывая к их совести. Спасибо ему, в общем.

А потом я отвлёкся от всех, потому что наконец-то обнаружил заразу на колёсах нашей «Ласточки». Видимо, набрались, пока выезжали из эльфийского ангара. Но было её совсем немного, и вреда от неё в принципе быть не могло. Выходит, и эльфы сработали как надо, и я проверил себя и корабль, теперь хоть лягу спать спокойно.

— Серёг! — окликнул я своего однокашника.

— Чего тебе? — даже с каким-то неудовольствием отозвался тот, ведь прервал я его рассказ о наших совместных геройствах на самом интересном месте.

— Насчёт яда, — решил я довести до всех свою точку зрения, лишним не будет. И ещё раз усилил свой голос магией, чтобы было слышно всем на поле. — Это правда всё. Это очень плохой яд, Серёг. Он даже на ещё не рождённых детей может действовать.

— Как это? — изумился мой однокашник, и лётное поле затихло, поразившись моим словам.

— Если какой-нибудь дурак отсюда убежит, к эльфам не сходив, — я принялся рассказывать всем присутствующим на поле то, что смог увидеть и почувствовать в этой мутной пелене, — и если даже сам потом не заболеет, то дети у него могут уродами родиться, так и знайте!

Народ поражённо молчал, обдумывая мои слова, а я принялся добивать их дальше.

— И ещё! — я усилил голос магией до предела, добавив в него не только громкости, а ещё и задушевности, чтобы достучаться до каждого. — Если какой дурак спёр там что-нибудь ценного, но через эльфов не пропустил, то вещь эта будет травить его самого и всех остальных рядом, причём долгие годы. Не дуркуйте, люди, не надо, не стоит оно того! О семьях своих подумайте!

Я по опыту знал, что как бы эльфы не старались охватить своими лечебными процедурами всех подряд, всегда найдутся те, кто сумеет увильнуть или откосить, посчитав себя самыми умными. Да и других причин было немало — государственная необходимость уже погнала, наверное, какого-нибудь дурака в долгий путь, ведь сведения о произошедшем на поле были довольно горячими, не стоило сбрасывать со счетов и сторонников мятежных попов, эти точно к эльфам не пойдут, да мало ли!

И очень уж много народу здесь было, чтобы обеззараживание прошло без сучка и задоринки. Да и не сомневался я, что не все свои вещи люди и гномы отдадут эльфам на обработку, слишком много у всех личных тайн.

— Если кто что прикопал в лесу, чтобы потом вернуться и забрать, — подумав, выдал я самую очевидную версию, — можете проститься! Эльфы пройдут всё частым гребнем, точно вам говорю!

Я попытался прочувствовать всех присутствующих на поле, стараясь ухватить и оценить их эмоции прежде всего, и неожиданная задумчивость и даже испуг трёх особей была мне наградой. Создав три магических светлячка, по числу задумавшихся, я отправил их путь и подвесил точно над этими хитрованами.