Первое сентября.

Я ненавижу этот день со второго класса. В первом классе я ему еще радовался, но уже через несколько дней школа мне надоела, и я спросил у родителей, сколько мне еще в нее ходить.

— Одиннадцать лет, — невозмутимо ответила мама.

«Ну все. Жизнь кончена», — обреченно подумал семилетний я.

Но со временем мне удалось поймать в школе определенный кайф. Что-нибудь сломать в кабинете, разбить окно, надавать подзатыльников какому-нибудь лошку… Правда, из-за этого родителей каждый раз вызывали к директору, и маме приходилось густо краснеть и обещать, что такое больше никогда не повторится.

Но, конечно же, это снова повторялось. Дома со мной проводили воспитательные беседы, объясняли, что нельзя так себя вести, я соглашался, кивал головой и продолжал делать по-своему.

И сейчас в первый день сентября я стою перед парадным входом в свой институт и чувствую себя полным идиотом.

Что я тут забыл?

Вот вчерашняя школота курит у главных дверей и мнит себя взрослой.

А вот телка на лабутенах вылезает из «Теслы», предварительно смачно поцеловав красными губами своего парня лет на 30 старше.

А вот и Зинаида Павловна.

— Самойлов!? — ужасается, прижав к груди синюю папку, — опять ты!?

— Не опять, а снова, Зинаида Пална. — Улыбаюсь этой старой грымзе, которая отчисляла меня два прошлых раза. — Я посмотрел расписание, экономическую информатику мне вы будете вести. Так что рад встрече. Я тут подумал, что хочу писать у вас диплом. Вы же не против?

Кажется, от ее лица отливает кровь.

— Я пошутил, — тут же добавляю, пока ее не хватил кондратий. — Я как считал ваш предмет ненужным и бесполезным, так до сих пор и считаю. Хорошего дня, Зинаида Пална!

И я захожу в стены альма-матер, но тут же натыкаюсь на знакомое лицо.

— Миша!? — Настя округляет глаза. — Ты решил снова восстановиться?

А я залипаю на ее огромный живот.

— Ты беременна!? — восклицаю, не ответив на ее вопрос.

— Да, — смеется и гладит себя по животу. — Уже шестой месяц. Вот приходила насчет академа спрашивать.

Я силой заставляю себя поднять глаза на ее лицо. Изменилась. Каштановые волосы стали длиннее, взгляд карих глаз взрослее. Но улыбка такая же.

Настя была моей одногруппницей, когда я поступил сюда первый раз сразу после школы. Потом меня несколько раз отчисляли, я восстанавливался, но мои самые первые однокурсники шли дальше.

Видно, что Насте немного неловко. Переминается с ноги на ногу, глаза в сторону отводит.

— Я рад, что у тебя все хорошо, — киваю на живот. Она продолжает держать его правой рукой, на безымянном пальце которой я вижу обручальное кольцо.

— Спасибо, Миша.

— А ты до сих пор учишься?

— Да, второй курс аспирантуры. Хочу преподавать. Но сейчас буду уходить в академ.

— Ясно…

Возникает неловкая пауза. О чем обычно говорят бывшие, которые давно расстались, и случайно встретились?

Да черт его знает, о чем они говорят.

— Ладно, пойду на пару. — Говорю через несколько тяжелых секунд. — А то снова отчислят, — добавляю со смешком. — Последний год бакалавриата остался, хочу уже получить этот гребанный диплом.

Настя кивает с пониманием.

— Удачи, Миша, — тихо говорит.

— И тебе.

Я спешу к лестнице и быстро взбегаю по ней вверх. Снова чувствую себя мудаком.

С Настей я встречался на первом курсе. Ну как встречался. Я думал, что мы просто спим, а она думала, что у нас серьезные отношения. Месяца через три беспрерывного секса Настя изъявила желание познакомить меня со своими родителями. Ну а я к такому готов не был. Зачем мне знакомиться с ее предками? Мне не нужно их благословение для того, чтобы чпокнуть их дочку.

Ну и с этого момента начался вынос мозга. Настя стала обвинять меня, что я ее ни во что не ставлю, что она подарила мне самое ценное, что у нее было — свою девственность — а я весь такой козел и мудак…

Первое время я терпел ее истерики и обвинения: секс со вчерашней девственницей на удивление был хорош. Но потом Настя начала ревновать меня ко всем подряд. Дошло до того, что она без спроса залезла в мой телефон.

И нашла там контакт по имени «Бестия».

На ее прямой вопрос «Кто это?», я не смог ответить. Назвать Лизу сестрой или родственницей у меня язык не повернулся, потому что ни сестрой, ни родственницей я ее никогда не считал. Но в то же время она мне не подруга. И не соседка. И не одноклассница. Она мне вообще никто.