Подарок от судьбы за всё, что было?

Соня замирает, не спешит убрать мою руку. У неё горячая кожа, пылает почти что. Вдыхаю слабый аромат духов, её тела. Убираю волосы в сторону, чтобы не мешали.

— Малыш ещё не толкается?

— Ещё рано, Ян.

Диалог не клеится, да я и не особо стремлюсь. Сил никаких нет, всё выжали сегодня. Завтра будет новый день и буду разбираться со всем. Как строить жизнь, вписывать туда Соню, договариваться. А пока проваливаюсь в глубокий сон.

Чтобы проснуться от крика девушки.

— Золотко.

У меня закладывает уши от собственного крика, а руки Яна только добавляют мощности, страха. Мужчина сжимает меня поперек груди, тянет на себя. А я не могу остановиться, всхлипываю, падая на его грудь.

— Тише.

Голос Яна словно из моих воспоминаний. Мягкий, обеспокоенный, проникает под кожу. Он так же шептал мне, когда мы были в палате, когда смотрела на него перепугано, когда решила, что хочу первый раз именно с этим мужчиной.

И сейчас я снова дрожу в его объятиях, а по щекам стекают слёзы, не оставляя в покое. Меня трясет, словно в лихорадке. Не хватает дыхания, сердце колотится, словно мне адреналин вкололи внутримышечно.

— Сонь, что такое? — Ян сжимает моё лицо, разворачивая лицом к себе. — Ну же, посмотри на меня. Тебя трясёт, холодно?

— Н-нет.

— Ты вся дрожишь. Нужно ещё одеяло? Ну, не молчи! Скажи, мля, что случилось?

— Ничего. Ничего, — повторяю, не в силах отодвинуться от мужчины. — Мне не холодно. Это… Это всё мозг виноват, он выпустил из-за страха адреналин и кортизон в кровь.

— И от этого припадок?

— Нет, — фыркаю, понимая, что Ян просто отвлекает меня. Но поддерживаю игру: — Гормоны вызывают всплеск активности, повышенное давление, ну и заставляют работать мышцы так, что они слишком часто сжимаются.

— Умная же, да? На фельдшера учишься, если я не ошибся.

— Не ошибся.

Замолкаю, позволяю страху улечься в душе, отпуская свои когти. Тянусь дрожащими пальцами к лицу, стирая влажные дорожки. Чувствую, как одежда неприятно липнет к телу, я вся вспотела.

Медленно отстраняюсь от Яна, двигаюсь к краю кровати. Только когда ноги касаются прохладного пола, могу немного вдохнуть. Мне жарко, а воздух спертый, давит.

— Ты… Ты можешь открыть окно, пожалуйста? — прошу сипло, зная, что мужчина может отказать. Он четко дал понять, что я его не интересую. — Мне… Можно мне на свежий воздух? Я обещаю, что не сбегу.

Не сейчас так точно, у меня просто нет сил на это, никаких. Слишком сложный вечер, эти абсурдные разговоры про отца! Мне нужно время, чтобы всё переварить.

А потом спокойно поговорить с Яном. Хочет мстить отцу? Пусть разбираются между собой, я не буду пешкой в чужой игре, хватит! Хочет видеться с ребенком? В тюрьму водить не буду, но мы можем договориться о совместной опеке.

Главное, чтобы это всё закончилось.

— Тебе часто сняться кошмары, Сонь?

— Это важно?

— Черт, я подумал, что тебя похищают или с ребенком что-то! Я должен понимать, когда есть опасность, а когда её нет.

— Нет, не часто. Так что, можно мне на улицу?

Ян долго молчит, заставляя меня покачать головой. Он совсем не такой заботливый, как был в больнице. Видимо… Там он притворялся другим, чтобы привлечь моё внимание. А сейчас необходимость играть пропала.

Он не обязан заботиться обо мне и переживать тоже. Нужно просто запомнить это и прекратить на что-то надеяться. Реальность поменялась, Сонь, пора включать голову.

— Переоденься, — Ян бросает на кровать сумку с моей одеждой, а я даже не заметила, как он поднялся. — Ну?

— Зачем?

— Ты вся промокла, золотко. И собираешься среди осени гулять в подобном виде? Переоденься в сухую одежду и выйдем на воздух.

— Спасибо.

Я не должна благодарить за это, я свободный человек!

Но пусть я не была сильна в психологии, но отец проводил для меня и своей охраны учения, вдруг что-то случится. Первое правило — не злить похитителя, не играть в героя.

А я… Да, я могу немного потерпеть, пока папа не заберет меня

— Ты можешь выйти? — прошу, опуская взгляд. Жду сальных шуточек о том, что он там всё видел, ничем не удивлю. — Ян?