— Почти. Нет, Сонь, я не зек. Провёл всю жизнь в детдоме, хотя не знаю, где было бы хуже. Отстойный был приют.

Мужчина облокачивается на кухонную тумбу, совсем рядом. Цепляет мою кружку с чаем, делая мелкие глотки. Новость пописает в воздухе, сгущая атмосферу.

— О. Я не знала…

— О таком обычно не принято говорить. Со своими, кто так же прошел ад — да. А другим это не нужно, — Ян жмет плечами, словно его совсем это не волнует. — Ничего интересного. Кстати, если ты захочешь гречку — говори, потому что её я не покупаю целенаправленно.

— Почему?

— Объелся, как только появились свои деньги. Купил и приготовил всю пачку. А потом вторую, когда узнал, что её можно варить, а не просто заливать водой.

— У вас даже гречки не было?

Становится жутко. То есть, Ян взрослый мужчина, вряд ли его можно жалеть. Но жаль того парня, которым он был. Не могу представить, как это жить в подобном месте.

Без родных, игрушек, хорошей одежды. У отца есть фонд, он помогает одному детскому дому. Но там, конечно, всё по-другому. Ведь в прессе должны мелькать счастливые дети, а не суровые реалии приютов.

— Была, хреновая очень. Мы с Адой воровал крупу, заливали холодной водой и ели по ночам. Иногда влетало, иногда — нет.

— А Ада — это…

— Моя подруга, мы вместе прошли через детдом. Ладно, Сонь, не грузиться, — Ян мягко сжимает моё плечо, заставляя понять взгляд. — Было и было. Я к тому, что некоторых продуктов здесь не водится. И желательно их готовить в моё отсутствие.

— Ты почти всегда здесь.

— Так не будет вечно. Мне нужно будет ездить в город, заниматься делами. Я оставлю охрану, может, даже несколько дней будешь без меня. Отдохнешься.

Киваю, это то, чего я хотела. Чтобы Ян вернулся к своей работе, а у меня появилась возможность. Ведь без Волкова побег должен был быть легче. Только всё поменялось.

Бежать я точно не решусь.

И Ян…

Удивительно, но оставаться без него я не хочу. С Яном безопаснее.

— Купишь мне учебники? Ну или я могу заказать через интернет.

— Под моим контролем. Давай, отправляй всё в духовку и оформим покупки. Я завтра заберу.

Пока посыпаю приправами картофель и раскладываю в форму для запекания мясо, Ян уходит в свою спальню. Споласкиваю кружку, наливаю новую порцию чая. И забираюсь с ногами на диван, пока возвращается мужчина.

— Увижу лишнее движение…

— Да, меня учили посылать знак SOS покупая витамины. А тебя нет?

Мужчина фыркает, но едва улыбается. Усаживается рядом, устанавливая ноутбук на коленях. А затем притягивает меня к себе, поглаживая пальцами талию.

А я забываю, как дышать.

Ян теплый, очень. А ещё мягкий, несмотря на то что весь состоит из накачанных мышц. Но на нём удивительно удобно лежать. Что-то странное, на самом деле. Отдает Стокгольмским синдромом или безумием.

Но есть то, что есть. Вряд ли в ближайшее время моя жизнь снова изменится. Поэтому заставляю себя сидеть на месте, не двигаться. И медленно привыкать к новой реальности.

— С чего начнем? Ты продумала список заказа? — Волков даже не поворачивает головы, но всё равно чувствую его теплое дыхание. Настолько мы близко. — Сонь?

— Да. Я… Продукты, учебники. Вещей у меня хватает, тем более что я никуда не выхожу. Для детских вещичек ещё рано, только половина срока.

— Ну, уже не споришь, что детские вещи будет покупать твой воображаемый жених.

— Ян.

Вспыхиваю, щеки жжет смущением. Я знаю, что это глупая ложь, но ничего другого не пришло мне в голову. Когда в дом врываются вооруженные люди, как-то не до логики.

А сейчас не знаю, что говорить. Дальше врать, что это ребенок не Яна? Так ведь мужчина скоро узнает правду. Резко поменять свою линию? Тоже глупо. Не умею я в взрослых играх разбираться, совсем.

— Начнём с продуктов?

— Да. Ян, что будет дальше? — спрашиваю, пока мужчина открывает нужный сайт. — То есть… Я же не могу вечно сидеть здесь и растить ребенка в четырех стенах.

— Пару часов назад ты боялась выходить на улицу, — Ян отвечает раздраженно, сжимая край ноутбука. — Не задавай глупых вопросов.

— Но…

— Потом, когда всё уляжется. Поверь, я не горю желанием держать тебя вечно рядом.

Вроде ответ, как я и хотела. Вполне правдивый, что не может не радовать. Но при это во рту собирается непонятная горечь. Тянусь к бутылке воды, делаю жадные глотки.

Правда бывает неприятно, да. Жутко, запредельно. Словно мужчина умеет бить словами, прямо в самую душу. Не горит желанием, конечно. Это ведь было понятно с самого начала. Да и мне не хочется жить рядом с предателем.

Волком оставался в мыслях приятным… зефиром. Сладко, можно возвращаться и возвращаться. Отщипывать понемногу, смаковать. Как я забегала к нему после смены в больнице. Как он дарил букет, спрятав до этого под кроватью. Или как целовал. Так, что все молекулы кислорода растворялись, исчезали.