А теперь…

— Давай не будет говорить о Владе, хорошо? Тебе нельзя расстраиваться сейчас. Знаю, не так легко поверить, что собственный отец…

— Это не он! Не он…

— Хорошо, как скажешь. Но если… Ша, — Ян шикает на меня, вызывая недоумение. Сжимает мой подбородок, не давая отвернутся. — Давай предположим, что это он. Ты должна понимать, что его главная задача — сделать больно мне. Он уже сделал это с моей семьей, ты прекрасно об этом знаешь. Он уже пытался отправить меня на тот свет. Помнишь аварию, когда я попал к тебе в больницу? Не случайность. Или точнее случайность, что я выжил.

— В каком плане? Это ведь просто авария…

— Как сегодня? Там было всё рассчитано до секунд, чтобы я умер на месте. А я вдруг сбросил скорость, просто повезло. Прикинул, что следующий светофор будет красным, можно не спешить… Секунда, а спасла мне жизнь. Иначе вместо капота смяло бы меня.

— Но… Не только ведь папа мог устроить это всё. Не только он! Разве нет других подозреваемых?

— Один. Муж моей подруги, который не славится хорошими поступками. Но он этого не делал. А именно твоему отцу я мешаю своими поставками, не даю завышать цену.

Мотаю головой, стараясь избавиться от лишних мыслей. Ян говорит убедительно, заставляет меня сомневаться. А этого нельзя делать только, не сейчас.

Я ведь, по сути, в плену у Яна. Не могу уйти, и чем больше слушаю, те больше начинаю верить. А это неправильно, кажется каким-то Стокгольмским синдромом или верой в то, что подают мне под нужным соусом.

— Но давай предположим, что это кто-то третий. Конкурент, которого я не заметил за столько лет, — Ян хмыкает, явно сомневаясь в этом. — И ему нужно подставить твоего отца, убрать меня.

— Так ведь может быть, да? — с надеждой сжимаю ладонь мужчины, не обращая внимание на то, что Ян буквально каменеет. — Так?

— Маловероятно, но допустим. Итак. Есть два варианта: твой отец пытается раздавить меня любым способом или кто-то любыми способами пытается раздавить и меня, и твоего отца.

— И?

— А теперь представь, что у кого-то появляется козырь. Убрать беременную девушку одного конкурента, дочь второго. Всего один человек, а сколько возможностей.

От этого тона холодок бежит по спине. Ян говорит правильные вещи, логические. А меня начинает потряхивать от этой угрозы. Господи, мой малыш ещё даже не родился, а вокруг него столько происходит…

Укладываю ладонь на живот, ожидая, пока мужчина закончит мысль.

— Итак, в любой из этих ситуация под ударом оказываешься ты. Как слабое место для меня одного…

— Или для вас двоих.

— Именно. Поэтому, Сонь, подумай хорошо. О том, с кем тебе будет безопасней.

— Как ты себя чувствуешь? — Ян заглядывает ко мне, заставляя отвлечься от книги. — Ничего не беспокоит.

— Я в порядке. С ребенком все хорошо.

Поправляюсь, вспоминая, что на самом деле заботит мужчину. Он лишь кивает, оставляя меня в одиночестве. Я откидываюсь на подушки, натягивая плед повыше.

Нападение случилось несколько дней назад, а меня все ещё потряхивает. Пальцы дрожат, сминая бумагу. Кажется, я теперь всегда буду боятся. Машин, угрозы со всех сторон.

Ян был прав.

Безопасней всего мне с ним. Кто бы не собирался навредить Яну, под угрозой были и мы с малышом. Если замешан отец… Вдруг он не остановится? А если это враг отца? Всё равно мне будет плохо.

Я ничего не могу сделать и изменить. Я не какая-то там крутая шпионка, чтобы достать данные в закрытом помещении и найти всю информацию. Я просто… Хочу жить спокойно.

Не вздрагивать из-за шума, не боятся всего вокруг. А мне кажется, что опасность в каждом углу. Сейчас Ян уйдет, а придут враги. Или на нас нападут во время следующего визита в больницу. Или…

— Сонь, — Ян возвращается спустя пару минут с тарелкой фруктов. — Ты ничего не поела.

— Я не хотела.

— Не заставляй меня контролировать каждый твой шаг, — мужчина присаживается на кровать, оставляя поднос между нами. — Или мне и этим заняться?

— Нет, не нужно. Я не… Не капризничаю, я знаю, что нужно хорошо питаться, Ян. Я не маленькая. И беспокоюсь о ребенке. Меня просто тошнило, вот и не ела.

— Хорошо. Тебе что-то нужно? Мы так и не занялись покупками.

— Нет, ничего.

— Что, больше нет желания оттягивать время и заниматься шоппингом?

Я вздрагиваю от насмешливого тона. Он понял, всё понял. Конечно, раскусил меня. И теперь я сжимаюсь, ожидая наказания. Глупо было надеяться, что мой план сработает.

А может, он сработал? Что если, отец действительно вычислил нас? И решил, что я недостаточно интересная пешка, чтобы беспокоится. Иногда в бизнесе папа был без ограничителей и стопов. Но не настолько же…