— Ты же в прошлый раз согласился, дружище, — улыбнулся цесаревич. — Зато спокойно поживёшь. К экзаменам подготовишься, никто не тронет. Моё слово крепко.

Краснослав подавил желание выбить Романову и все остальные зубы. Он представил себя диверсантом, заброшенным в тыл к рептилиям. Хладнокровие и расчёт. Только хладнокровие и расчёт.

— Она свободная девушка, поговори с ней сам, — сказал Кувалда, избегая называть Агнию по имени. Будто бы оно не было предназначено для ушей этих подонков.

Цесаревич только отмахнулся, прихвостни подобострастно рассмеялись. Мол, какая глупость.

— Мы же договаривались, Славон! Или ты и в самом деле забыл? Она же нас и на пушечный выстрел не подпустит, не то что разговаривать, — Романов панибратски обнял Краснослава за плечи, будто втолковывая ему прописные истины.

Прозвенел звонок, Краснослав попытался уйти, но никто не спешил на новое занятие. Его грубо вернули на место.

— Его Величество не договорил! — тот самый пролетарий толкнул Кувалду плечом, явно нарываясь на конфликт.

— Федя, — холодно сказал цесаревич. Его синие глаза предупреждающе сверкнули, Федя любовно, но со значением, поправил тужурку Кувалды.

— Ну так и чего ты просишь? — капитан Кувалда попытался потянуть время.

На этот раз цесаревич не стал терпеть. Скривил лицо, отчего всё гнилое нутро на мгновение отразилось снаружи.

— Не тупи, Славик. Ночью приведёшь сестрёнку в мою комнату. Деньги я тебе милостиво позволяю собрать до экзаменов. Хотя если твоя сестрёнка постарается хорошо, могу и простить, попробуй с ней поговорить об этом. Нет, стоп, лучше не стоит. Пусть для неё это будет сюрприз, — на лице Романова приклеилась гаденькая улыбочка, которую, видимо, Славик Сычёв и попытался стесать на рождественском балу. — Сделаешь всё как надо, и тебя никто не тронет больше, слово даю. Не сделаешь — вешайся.

Краснослав вдохнул, сжал кулаки, чувствуя, как разливается по телу ощущение бурлящей Живы. Цесаревич предлагал ему не просто предательство, а нечто гораздо хуже. И если даже Славик не вытерпел такого предложения, за что капитан Кувалда его даже зауважал на секунду, то и воин Империи терпеть не станет.

Кирилла Романова спас только случай. Случай по имени Готлиб Карлович, который появился в коридоре.

— Потрутитесь опъяснит, потчему фи не на уроке, господа кимнасисты? — раздался голос буквально за секунду до того, как Кувалда бросился в бой.

И капитан Кувалда сдержал порыв, лишь скользнув тяжёлым, злым взглядом по надменной физиономии цесаревича.

— Мы не слышали звонка, господин директор, — угодливо расплылся в улыбке цесаревич, но Немец ясно дал понять, что лесть здесь не поможет.

— Расойтись по классам, шиво, — холодно произнёс он.

Гимназисты побежали по коридору, гулко бухая каблуками по паркету, отчего казалось, что это лавина сходит с горы. Краснослав пошёл вслед за остальными, но директор остановил его.

— Стоять, — приказал он.

Краснослав подчинился. Готлиб Карлович надменно смотрел на него сверху вниз, чувствуя своё неоспоримое превосходство.

— Ви притягиваете проплемы, господин Сычёфф, вам не кашется? — пристально глядя в глаза Кувалде, произнёс директор. — Мне толошили, что стесь происходит драка.

Доложить мог только один человек. Семён Сволов, который сумел ускользнуть из цепких лап своих одноклассников. Значит, князь не просто испарился и спрятался, а попытался хоть как-то помочь другу. Но получилось наоборот. Он помог цесаревичу.

— Нет, — коротко ответил Краснослав.

— Карашо. Иначе я бы вас исключил, — сказал директор. — Драки в Гимнасии строго сапрещены! Идите на урок.

— Да, — коротко ответил Краснослав.

Он быстрым шагом отправился вслед за одноклассниками, сжимая кулаки. Последние слова Немца пульсировали в мозгу, словно бы открывая маленькую лазейку для достижения цели. Драки в Гимназии запрещены, но ученик может выйти за её пределы. А там действуют уже совсем другие законы.

Поэтому вместо того, чтоб повернуть в аудиторию и пойти на урок закона Божьего, капитан Кувалда зашёл в свою комнату, накинул пальто и отправился в город, старательно избегая чужих взглядов.

Выход из Гимназии снова напомнил ему диверсионную операцию. Покинуть здание нужно было незамеченным, ведь если его увидят, то немедленно отправят на урок, и ещё вдобавок накажут, в этом он не сомневался.

Но многолетний опыт даже в чужом теле оставался незаменимым помощником лучшего пилота Империи. Краснослав легко выскользнул за двери, ни разу не попавшись на глаза вахтёрам или учителям. Его не заметил никто, даже скучающие гимназисты, неотрывно смотревшие на тучное серое небо за окном аудиторий.