Но Карпов — человек и волевой, и очень умный, квартиру получил в итоге очень хорошую, и загородный дом в Подмосковье построил. В очень престижном посёлке. Большой, двухэтажный, сто восемьдесят метров жилой площади, плюс полуподвал, плюс надворные постройки. Всё, как у Чижика.

Так что да, сочинять я сочиняю, но исходя из того, что любые фантазии должны опираться на реальность.

За миллион долларов в семьдесят шестом можно было, конечно, купить роскошную квартиру в любом городе мира. Но Чижик (как и реальный Карпов, и многие другие) хочет жить в своей стране. В Советском Союзе. Квартира же в Доме Правительства и сегодня исключительно престижна. Вспомнить хоть историю с патриархом Кириллом, в миру Гундяевым: ему в 1994 году (тогда он, конечно, патриархом ещё не был) предоставили бесплатно пятикомнатную квартиру в этом доме, хотя московская жилплощадь у него уже была. Он и поселил в неё двух женщин. Своих троюродных сестёр, да. И потому описываемое предложение Чижику было вполне приемлемым и даже щедрым. Андропов распорядился.

Откуда вдруг взялась свободная квартира? Совсем недавно из неё выселили очень крупного деятеля, неразумно взявшего сторону Подгорного (в реальной истории это произошло годом позже). Нет, не расстреляли, что вы. Просто перевели в район страны, приравненный к Крайнему Северу. Там срочно возникла потребность в руководителе подобного масштаба.

9

13 мая 1976 года, четверг

Чижик в Солнечном городе

Место у меня хорошее. Но дорогое. Потому и дорогое, что хорошее. Шум двигателей не беспокоит, коленки в сидение передо мной не упираются, вид из иллюминатора роскошный: внизу облака, вверху солнце, а рядом небо. Первый класс.

В самолете четырнадцать мест первого класса — и все заняты. Ну, и обычный класс, туристский тоже весь занят, а их, мест, чуть не полторы сотни. Рейс, видно, пользуется популярностью, хотя летит самолет не в Сочи и не в Симферополь, а в далекую Луанду, столицу Анголы.

Но я сойду раньше. В Триполи.

Рейс четыреста семнадцать только-только протаптывает тропинку в Африку. Два полета в неделю. Вот и полон самолет, Ту-154, гордость советской авиации.

Пассажиры большей частью серьезные мужчины. Одеты скромно и строго, прически короткие, выправка известно какая. Советники в штатском. Будут Ливии и Анголе оказывать братскую помощь по всем необходимым направлениям. Чтобы в социализм шли, а не куда-нибудь ещё. Не сбивались со светлого пути на путь тёмный. Глаз да глаз за ними нужен, добрыми, но простодушными народами Африки. А то налетят капиталисты и мигом облапошат: не успеешь оглянуться, а нефть в руках американцев. Или англичан. До чужого добра охотников много, все хороши.

Это со мной инструктаж проводил специалист по Ливии. Ливия, говорил он, это ни разу не Германия и даже не Соединенные Штаты. Ливия страна мусульманская, суровая, расхлябанности не терпит. Водка, вино — запрещены. Внебрачные связи — запрещены. Вести себя следует с достоинством, но сдержанно. В конфликты не вступать, на провокации не поддаваться. Стараться быть незаметным. Не привлекать внимание. И помнить, что советского человека украшает скромность, скромность во всём — в одежде, в прическе, в мыслях, в поступках.

Это он на меня намекал. На мою одежду. Прическа-то у меня простенькая, лейтенантская, а мысли, что мысли… Не могут еще мысли читать. Что до поступков, то они есть неотъемлемая часть меня самого. Какой уж есть.

В первом классе всё те же строгие и скромные мужчины. Но постарше. Заметно. Не иначе, генералы или около того. Один из них приказным тоном велел мне очистить место у окна. С чего бы это вдруг, я ведь сидел согласно купленному билету. Затевать свару не хотелось, и я просто спросил «Herr General, was wollen Sie?», и генерал — если это был генерал — сник. На вид ему лет пятьдесят, так что войну он мог и захватить, даже и Берлин брать мог, но тогда откуда такой пиетет к разбитым вдрызг немцам? Думаю, его тоже инструктировали — в конфликты не вступать, на провокации не поддаваться. И он, видно, заметил, что одет я не по-офицерски. Потому генерал улыбнулся, сказал «найн, найн, битте» — и сел тоже согласно полученному билету. Не думаю, что он покупал его, билет, на свои. Всё-таки сорок рублей разницы за право посидеть четыре часа в кресле чуть поудобнее — это перебор даже для генерала. Вернее, тем более для генерала. Генералы ценят комфорт, очень ценят, но только за казенный счет. За свой счет пусть лейтенанты пыль в глаза пускают. Может, он и меня за лейтенанта поначалу принял? Молодого, да раннего? Зятька чьего-нибудь?

Сейчас мы, набрав высоту, летим на высоте десять километров, самое время подремать. Я откинул спинку кресла, устроился поудобнее, надел черную шелковую маску для сна и стал дремать.

Полеты наяву

Дремалось неважно, в десять утра не очень и хочется, но думалось хорошо, как и положено в это время.

Итак, я в лечу в Ливию. Зачем? Сыграть в Турнире Мира. Зачем мне играть в Турнире Мира? Во-первых, это задание. Ответственное. Отстоять шахматную честь страны, привлечь внимание к успехам социализма посредством успехов спортивных. Во-вторых, заработать для страны валюту. Елико возможно больше. В идеале — миллион долларов. Нет, мне тоже достанется. Десять тысяч — долларами, остальное — чеками. Минус подоходный. Советскому человеку доллары и вовсе не нужны, зачем? С чеками же пошел в «Березку», да и купил, что нужно. Дубленку, магнитофон, телевизор, даже автомобиль. И в-третьих, нужно же чем-то себя занять! А там и в-четвертых, и в-пятых, и в шестых можно отыскать.

В чём печаль? Лечу один. Условия такие поставили организаторы турнира. Ни тренера, ни подруг. Строгости у них насчет подруг, в Ливии. Мораль. Да я и сам бы не решился оторвать девочек на два с половиной месяца от учёбы, от дел, и вообще… Нет, немного тревожно, как там они без меня, но только немного. Справятся! Может, ещё и лучше, чем со мной. Ладно, не буду грустить и тревожиться.

В чем проблемы? В деньгах, мой дорогой друг, в деньгах! Вот ума не приложу, что я буду делать с чеками. Будь их, чеков, тысяча или даже десять тысяч, я бы придумал. Но на миллион долларов чеков будет очень много. Чемодан. К счастью, деньги при социализме не несут возможности эксплуатации человека человеком. На них нельзя купить средства производства, запрячь людей и получать прибавочную стоимость. Нельзя купить землю и получать земельную ренту. Нельзя купить доходный дом и сдавать квартиры. Нельзя купить лес, нельзя, нельзя, нельзя — в том и великое преимущество социализма. Справедливое распределение доходов и от промышленности, и от сельского хозяйства, и от сферы обслуживания, и от всего остального. И себе хватает, и вот с Ливией делимся, да. И не только с Ливией. Как я услышал из разговоров, некоторые летят дальше, в Анголу. Поднимать целину, создавать промышленность. Не только, не только военные были на борту, но еще инженеры, строители и прочий интересный народ. Только они не первым классом летят, инженеры. Но ведь летят! Надеются построить завод, фабрику, плотину. И привезти домой чеков столько, что хватит на «Жигули». А некоторые умудрятся даже на «Волгу» наэкономить, питаясь бататами и прочими дарами Африки. Вот маменька рассказывает, как артисты — и какие артисты! — везут на гастроли супы в пакетиках, «письма с родины». Чтобы сэкономить сотню-другую и купить магнитофон или джинсы. То есть артисты хотели бы и того и другого, но знали, что совершенно невозможно требовать двух вещей разом при суточных в пять долларов.