Хозяин, тот, кто был условно старшим на этом шабаше, что-то сказал им, после этого из фургона выволокли первую жертву. Это была девочка лет двенадцати, связанная, но почти не избитая. Такую незачем избивать, она и так сопротивляться не сможет.

Главный сектант посмотрел на небо и дал отмашку. Уроды разложили девочку на алтаре, развязав веревки, но удерживая её за руки и за ноги.

Все шестеро затянули унылый гимн. Слова неизвестного языка повторялись, отличаясь только громкостью и скоростью произнесения. Видно было, что главный что-то держит в руках, постоянно поглаживая, но рассмотреть предмет не получалось. Меня охватило странное чувство, хотелось грохнуться в обморок, но я сдержался. Дежавю. Всё как в тот раз. К счастью, удалось успокоиться. Перед операцией я, втайне от других (стыдно было демонстрировать свою слабость) проглотил таблетку. Прошло время, она начала действовать.

— Болт, приготовиться, — раздался в ухе голос Павла Сергеевича.

Да я и так уже готов, — подумал я, в очередной раз обидевшись на дурацкий позывной, а вслух сказал:

— Уже.

Стрелять лучше в самого главного, по моему скромному мнению, он тут самый опасный. Вот только сейчас кинжал держит не он, а тот, кто собрался убивать, при возникновении опасности просто возьмёт и вонзит клинок в грудь девочки. Успеет. Придётся мне стрелять в него, расстояние от моей позиции на дереве до поляны всего метров семьдесят, точно не промахнусь.

Когда песнопения достигли своего апогея, тот, что был с кинжалом, потянулся к девочке. Та, уже окончательно придя в себя, начала дёргаться и кричать, вот только крик быстро оборвался после удара по лицу наотмашь, что нанёс ей главный.

Как только кончик кинжала коснулся тела жертвы, раздался громоподобный голос:

— Стоять! Полиция! Всем оставаться на местах, бросить оружие!

Реакция была разной. Кто-то замер на месте, растерявшись. Кто-то бросился в сторону, а тот, что держал кинжал, в порыве отчаяния нанёс удар. Но одновременно с его движением я нажал на спуск. Пуля ударила точно в грудь, отчасти сбив и ослабив удар. Можно было надеяться, что ребёнок выживет.

Мой выстрел быстро привёл адептов в чувство, они снова стали самими собой и начали думать головой. Даже т из них, кто бросился в стороны, начали возвращаться обратно. Причина была простой: из окружающего леса начали выходить люди с оружием, все поголовно одетые в точно такой же чёрный камуфляж и маски. Виталий специально так придумал, всё происходящее фиксируется на видео, а потом не хочется составлять рапорт о привлечении к операции посторонних людей. Один из полицейских сразу метнулся вперёд, стащил девочку с алтаря и понёс в сторону. Видимо, она всё же жива.

В атаку бросились уроды, но прозвучали два тихих выстрела, после чего оба плашмя свалились на землю.

— Брось кинжал, — скомандовал Виталий, его я узнал по голосу. — Быстро!

Кинжал полетел на землю, а следом раздалась новая команда:

— Снять капюшоны!

Они, переглянувшись, стали по очереди обнажать головы. Так поступили все, кроме главного. Он ссутулился, прижимая к груди артефакт, резко завыл и замотал головой. А потом просто взял и растаял в воздухе. А через секунду тот сотрудник, что стоял спиной ко мне, отлетел в сторону от сильного удара пустоты, невидимка убегал, и убегал он в мою сторону. Почти. Пробежит по диагонали.

— Я его вижу! — взвизгнула Маша. — За ним!

Оставив винтовку на дереве, я спрыгнул вниз, пришло время показать, что тренировался я не зря. Маша тоже проявила чудеса быстрого бега, выступая для меня поводырём. Ещё немного, и мы его настигнем.

Но ещё раньше он достигнет кромки леса и скроется из освещённого пятачка. А в темноте его найти куда сложнее. Даже «радар» Маши весьма приблизителен. Если у него неподалёку припасена машина, то мы его окончательно потеряем.

Я выхватил пистолет. Пусть я его не вижу, но под его невидимыми ногами разлетаются прошлогодние листья и трещат ветки. Стрелять начал прямо на бегу, первые два раза промахнулся, но третья и четвёртая пули ударили точно в спину.

Невидимость с него слетела в тот же миг, он согнулся и завалился лицом в кучу сухих листьев. Тут же перевернулся, капюшон слетел с лица, давая мне возможность его разглядеть. Это он. Это он резал Лену и остальных.

Но он не собирался сдаваться, в руке он по-прежнему держал артефакт (я не мог рассмотреть, что это такое), который начал медленно поглаживать. Я не стал дожидаться очередной пакости и снова выстрелил. Пуля пробила плечевой сустав, полностью обездвижив руку. Кулак разжался, артефакт выпал и покатился по земле. Я успел разглядеть, что это череп какого-то мелкого зверька, вроде обезьяны. Одновременно с этим сдулся мой оппонент. С его отвратительной хари сползла злобная усмешка, уступив место гримасе боли и отчаяния. Он попытался отползти, но каждое движение отдавалось сильной болью.

Я опустил пистолет, вынул кинжал и сделал шаг к нему, но одновременно на моих плечах кто-то повис, а рядом прозвучал голос Павла Сергеевича.

— Макс! — он громко кричал, но я его едва слышал. — Макс, всё. Всё закончилось, нам надо его допросить.

Меня затрясло от ярости, но рука с ножом опустилась.

— Итак, — Рязанцев выступил вперёд, подобрал артефакт и поспешно завернул его в платок. — У вас два варианта: либо мы отдаём вас этому человеку, на глазах которого вы однажды зарезали его жену и друзей. Поверьте, у него богатая фантазия, так что умирать вы будете долго. Или же вы отвечаете на наши вопросы. Если ваши ответы нас удовлетворят, останетесь жить и перейдёте в руки закона.