Он проводит ладонью по моей спине, обхватывает талию и зарывается носом в волосы.

– Это не навсегда, – сдавленно произносит Матвей, – когда–нибудь у меня будут деньги. Я все для этого делаю.

– Не сомневаюсь, – провожу кончиками пальцев по жесткой щетине, – но для меня это не главное…

– Еще немного, и я рассчитаюсь с долгами за сервис, – будто, не слыша меня, продолжает говорить он, – а потом буду расширяться…

– Матвей…

– Ты ни в чем не будешь нуждаться… Нужно только немного потерпеть…

– Матвей, уверена, так и будет… но я хочу быть с тобой уже сейчас…

Провожу губами по щеке, затягиваясь его запахом. Запахом геля для душа и чистой кожи. А еще какой–то чисто мужской энергии и силы.

Его рука накрывает мой затылок, а рот впивается в мой. Я уступаю напору, размыкаю зубы и впускаю его язык. Поцелуй получается жадным, до боли в губах, до стука зубов. Так он меня еще не целовал. Будто пытается заклеймить.

Зарываюсь пальцами в сырых волосах, дрожу от его напора.

– Давай снимем платье, – хрипит он мне в рот.

– А душ?..

– Потом…

Я торопливо расстегиваю ворот, а Матвей уже тянет его за подол вверх. Какое–то время пожирает взглядом черное кружево на моей груди, быстро расстегивает лифчик и откидывает его в сторону.

Приподнимает меня немного и захватывает ртом сосок. Желание бьет горячей иглой в низ живота. Открываю рот в немом крике, выгибаюсь в спине, обеими руками прижимая голову Матвея к себе.

– Моя девочка…

Рука его ныряет между наших тел, освобождает налитый кровью ствол и отодвигает в сторону полоску кружевных танга. Под мой тихий стон раздвигает пульсирующие от нетерпения губки, хватает бедро и насаживает меня на член сразу до упора.

– Матвей! – вскрикиваю тонко.

– Смотри на меня, Аня! – требует он, сразу задавая бешеный темп.

Я подчиняюсь. Тону в его взгляде, обмениваясь с ним рваным дыханием.

– Моя?..

– Твоя!.. – выдыхаю, облизывая сухие губы.

Внезапно Матвей останавливается, снимает меня с себя и ставит на ноги.

– Иди сюда…

Толкает к дивану.

– Встань на колени, – делаю то, что говорит, и чувствую давление его руки на спину.

Встаю на четвереньки, опираясь на ладони.

– Обопрись на локти, – тихо велит он.

Опускаю верхнюю часть туловища ниже, слегка касаясь тугими сосками постели.

– Вот так… умница… – давит на поясницу, – прогнись немного…

Делаю все, как велит Матвей и замираю.

Меня трясет от стыда, страха и желания, а он ничего не делает!

– Принцесса… – его голос звучит потрясенно, – бл@дь... Видела бы ты то, что вижу я…

– Что?.. – беззвучно спрашиваю я.

– Такая красивая… – на ягодицу ложится его рука, чуть сжимает и перемещается на мою промежность.

Я громко всхлипываю и неосознанно дергаю попой кверху, когда его палец касается напряженного комочка нервов. Обводит его по кругу, слегка надавливая, начинает мягко массировать.

Напряжение между ног нарастает. Оборачиваюсь, тяну руку к бедру Матвея, хочу просить, чтобы вошел в меня, но из горла вылетают лишь несвязные звуки.

– Такая мокрая… – шумно дыша, проговаривает он, – сейчас…

Я чувствую, как в промежность утыкается горячая головка, проходится несколько раз вдоль губ, размазывая мою влагу, и резко толкается в меня.

– Ах… – громко вскрикиваю я.

Матвей дергает мои бедра на себя, одновременно вдавливая плечи в постель. Берет быстро, глубоко, каждым ударом выбивая из груди воздух.

Тело искрит, стремясь к разрядке. Поясница сама прогибается, обеспечивая члену Матвея максимальный доступ.

– Твою мать… – глухо выстанывает он, и в этот момент меня накрывает оргазмом.

Я начинаю кричать, а его рука обхватывает меня под грудью, поднимает на себя и уже в следующее мгновение он затыкает меня поцелуем.

Врывается в меня последний раз. Замирает, быстро выходит и кончает на ягодицы.

Утром я просыпаюсь одна. Сквозь щели жалюзи бьет яркий свет, а снизу доносятся скрежет металла и мужские голоса.

Господи… Сколько же сейчас времени?! Соскакиваю с дивана в поисках сумки, достаю свой телефон и округляю глаза.

Почти полдень!

Я никогда в жизни столько не спала. Девять для меня предел даже в выходные.

Но самое неприятное – не это. На телефоне почти тридцать пропущенных от Давида, десять – от Маши и два от мамы…