Ей все равно. В ее возрасте любой водоем, где можно купаться – море.

Едва она выскакивает из комнаты, я со скоростью ракеты лечу к шкафу, чтобы накинуть на себя халат, и попутно осматриваю комнату.

Ни единого следа пребывания в ней Матвей. Ни одного намека на то, что здесь произошло прошлой ночью.

Если бы не дрожащие ноги и липкость между ними, я бы решила, что мне все приснилось.

Где он?!

Почему уехал, не разбудив меня? Мы ведь не поговорили…

В груди неприятно ноет.

Он ведь не жалеет о случившемся?..

Не назовет это все ошибкой?..

И не попросит меня обо всем забыть?,,

Пока Марго умывается и чистит зубы, нахожу на кухне свой телефон.

Ни сообщений, ни звонков от него нет.

Я прихожу в замешательство. Чувствуя, как растет ком в горле, слепо смотрю на экран телефона.

– Мам, я все! Давай скорей завтракать и поедем!

– Да, сейчас кашу сварю…

– Только не кашу, о’кей!

– О’кей…

– Давай омлет!

– Давай…

На автомате готовлю омлет, отвечаю на миллион разных вопросов и мысленно молюсь, чтобы он позвонил.

Потому что, если не позвонит… Если ничего не изменится после этой ночи… если он все таки женится, то я…

Господи! Что я?!.. Что я тогда сделаю?!

НИЧЕГО.

Ничего я не сделаю! И невесте его ничего не скажу, и он прекрасно об этом знает!

Я просто… я умру, наверное…

К обеду я начинаю потихоньку сходить с ума. От Матвея до сих пор ничего не слышно, а нам с Марго скоро выезжать.

Она, как челнок швейной машинки, носится из дома к машине и обратно. Стаскивает в нее все, что попадается на глаза.

Я ее не останавливаю, у меня нет на это сил. Пусть берет, что хочет, лишь бы багажник закрылся.

Перед тем, как закрыть дом и выгнать машину со двора, решаю все же его набрать. Мне нужна хоть какая–то определенность, иначе я не смогу ехать за рулем.

Матвей отвечает после второго гудка.

– Перезвоню, занят, – отрывисто бросает он и отключается.

Закусив губы, прячу лицо в ладонях.

Что мне думать? Чем он там так занят? Решает дела с Вероникой?

– Мама! – кричит Марго с детского кресла, – давай скорей, а то наш домик кто–нибудь займет!

Ее отец не звонит, пока мы едем до места, не звонит, пока мы устраиваемся и идем купаться. И никак не напоминает о себе до самого вечера.

– Соседка! – окликает меня подвыпивший мужчина средних лет из соседнего домика, – давайте к нам на шашлыки!

– Нет, спасибо, – отказываюсь я, – поздно уже, дочку укладывать надо…

– Аааа… ну, это святое… укладывай, мы шуметь не будем.

Солгала. На самом деле, Марго, вымотанная сегодняшним днем, уже видит десятый сон. Жаль, что мне сегодня не уснуть, а я бы хотела. Отключиться и проснуться от его звонка.

Сосед, потеряв ко мне интерес, скрывается за домиком, откуда доносится запах жареного мяса, а я иду собирать игрушки Марго из общей песочницы.

Не могу сидеть на месте, не могу ничего не делать. Тем более, спать. Бездействие и неопределенность испытывают мои нервы на прочность.

Убрав ее вещи, захожу внутрь домика и начинаю бесцельно склоняться из угла в угол. Перекладывать нашу одежду с одной полки на другую, не переставая прислушиваться к телефону, лежащему в кармане толстовки.

Не понимаю! Неужели за полдня, прошедшего со времени моего звонка, Матвей не нашел времени позвонить или написать мне?

За это время я успела передумать всякое. И да, я не исключаю, что он назовет прошедшую ночь ошибкой.

Но, твою мать, пусть позвонит и скажет мне об этом!

Упав в кресло напротив кровати, достаю телефон из кармана и делаю то, чего не делала со дня встречи с Матвеем в моем офисе. Открываю странницу Вероники в соцсетях.

Последнее ее видео было выложено вчера вечером.

Запись репетиции свадебного танца.

Она, Матвей и их хореограф.

Я глухо стону. Грудь стягивает обручем, а сердце, кажется, вот–вот остановится.

Не могу заставить себя остановиться. Просматриваю видео снова и снова.

Оно короткое. Всего несколько минут, в течение которых смеющиеся Матвей и Вероника пытаются повторить за хореографом какое–то сложное па.