— Не знаю — пожал плечами фельдфебель, потом засмеялся — Но долго они у нас не задержатся. Получено указание, прямо из Берлина, ускорить экзекуции. А кого не успеют, в другой лагерь выведут. А то тут… сам видишь, всё на скорую руку, забор от ветра упасть может… Вот как такое охранять?

— Вешать будут?

— И вешать, и стрелять, наш Штраузе предложил живыми закапывать. Евреев и коммунистов в первую очередь. Да, а вот ты…

Рыжий с подозрением посмотрел на меня.

— Не из этих ли ты часом?

Рука подвыпившего фельдфебеля опустилась на кобуру.

— Боже, нет, конечно! — я перекрестился.

— А ну ладно… Коммунисты, они все атеисты, — рыжий икнул. — А еще фанатики. Помню, едем в колонне мимо поля. А там копны с сеном. В них окруженцы часто прятались. Ну дали очередь, вторую. Кто-то застонал внутри. Наш лейтенант велел поджечь. Плеснули бензином, подожгли. И сразу несколько голосов проклинают нас на разный лад. Ротный потом перевел. Огонь разгорается, а они Интернационал поют. И никто! Никто не выбежал!

— Так они наверное раненые были! — я до боли сжал себе коленку.

— Это точно! Но сомнений нет. Это все недочеловеки, бросовая раса. Нам на курсах объясняли. Вот, посмотри.

Фельдфебель достал из стола довольно затасканную брошюрку со свастикой. Авторства Альфреда Розенберга. Я быстро просмотрел ее. Уберменши, унтерменши, Ницше, какие-то изображения черепов. «Мы позаботимся, чтобы никогда снова в Германии, сердце Европы, не могла быть разожжена изнутри или через эмиссаров извне еврейская-большевистская революция недочеловеков…». Короче, фашизм в изложении для умственно отсталых.

— Мы самой судьбой поставлены властвовать в Европе, — убежденно вещал рыжий. — А может, и во всем мире. Но это еще не точно, там японцы в Азии вроде как тоже высшая раса. По мне так макаки — хуже славян. Глаза узкие, подлые…

— Где же ты их видел?

— Тоже на курсах показывали плакаты. Как отличить китайца и японца. И зачем нам это?

— И как же?

— Да поди пойми. Уши там, скулы… Не запомнил.

Пока мы болтали, шныри тем временем помыли полы, протерли окна.

— Ладно, валите обратно, — дал команду фельдфебель. — Нам скоро опять на экзекуцию собирать народ. Кстати, с вашего барака и начнем!

Разумеется я первым делом предупредил майора Ваню. Велел брать всех «сочувствующих» и бежать в дальний барак. Еле успели.

Потащили сегодня на казнь не меньше сотни человек, вдвое против вчерашнего. И снова люди побрели почти без слов. Точно, валить надо, да побыстрее, а то ничего не спасет, это же как асфальтовый каток: проедет по тебе и не заметит.

После этого я без особой охоты сходил к той части колючки, где собирались местные. А вот и Аня, от нетерпения аж пританцовывает. Меня, что ли, заждалась? Но только я шагнул к ней, оказалось, что не про Петю были девичьи мысли и мечты. Товарищ Енот, хоть и с неполным комплектом ушей, но вызвал неподдельную радость при свидании. На кого же ты меня променяла? А я так верил! Ладно, не буду мешать вашему счастью, милуйтесь, голубки. А я схожу, посмотрю на новую партию. Вон, ворота открыли, заводят.

Привели человек триста, наверное. Почти целый батальон получается. И, видать, этот загон для скота у них не первый по пути в ад. Одеты слишком уж разномастно, на многих не по одному слою одежки. Да и лица… пожухлые сильно. Много ходячих раненых, которых поддерживают товарищи. О-па-на! Знакомая физиономия! Да это же лейтенант-разведчик, это же он мне в Конотопе «голиаф» подогнал! Как же его? Бычков? Нет, Быков. Алексей, вроде. Я же на него и его ребят потом оформлял наградные. Да уж, в таких местах встречаться со знакомыми не очень-то и хочется. А гимнастерка на нем с сержантскими петлицами, чужая. Еще и с дыркой на брюхе.

Вот ты мне и нужен, лейтенант Быков! Разведчик в нынешней ситуации — это не просто хорошее дело, а целый козырный туз! И мы его обязательно предъявим герру Штраузе.

Только вот выглядел он… тоже не очень. Глаз замотан грязной повязкой, еле волочит ноги.

— Привет, Алексей, узнаешь?

Я тихонько отделил разведчика от толпы, отвел к колючке.

— Соловьев? — Быков вскинулся, но потом опустил голову — Только я Андрей. А почему в гражданском?

— Так надо. Ты как? Что с глазом?

— Комом земли от взрыва прилетело. Теперь не открывается, все отекло.

Да… в этом я не специалист. Ему бы окулиста, но где его тут возьмешь? Одни похоронные агенты в наличии. Могилу отрыть и зарыть — вот это мы можем. Некоторые особо грамотные предлагают всех в траншею загнать и прикопать сверху, не дожидаясь, пока сами передохнут. Опять же экономия ценного пищевого ресурса.

— Ладно, пойдем, познакомлю с нужными людьми. Только ты это… не свети меня, спросят, скажи, мол, по Конотопу знал, помнишь только, что Петром зовут.